— Был стакан воды, я не слышала, чтобы он что-то размешивал, — вспоминая вчерашние события, поджимаю я губы, отслеживая действия парня. Вадим фотографирует на свой телефон мое запястье.
— Значит, капли. Сколько это длилось?
— Он… — я заикаюсь, понимая, что уже подсознательно избегаю его имени. — Гордеев сказал, что меня отпустит через сутки. Я проснулась где-то в семь вечера, он переживал, что долго спала, — пожимаю я плечами.
— Как тебя занесло в постель к такому человеку? — удивляется он.
— Брала интервью в неформальной обстановке, — объясняю я кратко и неохотно. Вадим поднимается и вытаскивает из своего стола аптечку. — Не важно. Слушай, мне нужны свидетели из ресторана. Как думаешь, я смогу сама разговорить кого-то, если их подкупили или запугали?
Он садится рядом, не спеша обрабатывает мои запястья.
— Это разумно найти компромат на такого человека, но загвоздка в том, что они не оставляют разговорчивых свидетелей. Вряд ли кто-то захочет ввязаться в подобные дела, но ты можешь действовать таким же способом, — он осторожно промачивает ранки антисептиком. — Главное знать к кому подойди.
— Да, нужно попробовать еще раз. Может быть получится найти официанта, который обслуживал наш столик и откровенно вывести на разговор, — задумываюсь я. — Да, ты ведь не знал, кто был в тот день, а я прижму этого молчаливого гада и…
— Я могу пойти с тобой, — предлагает парень.
Вадим поднимает свой взгляд, и я внимательно всматриваюсь в серьезные серые глаза.
— О, нет. Это плохая идея, — отказываюсь от его предложения, замечая, как брови парня ползут вверх. — За нами могут следить, а ты будешь оставаться в тени и помогать. Извини, ничего личного, просто так действительно будет лучше.
— Ты не похожа на своего брата. Такая… Сообразительная, — неожиданно заключает Волков, накладывая новую повязку, даже завязывая симпатичный маленький бантик, чем провоцирует мою улыбку.
Принимается за вторую руку.
— Он немного вспыльчивый и любит командовать, — пожимаю я плечами. — Иногда это жутко бесит, но я привыкла, — улыбаюсь я, вспоминая все те ситуации, где брат откровенно желает вклиниться в мою жизнь. — На самом деле не думала, что все так выйдет, — когда парень вопросительно поднимает взгляд, я киваю на запястья. — Может, если у тебя будет время, ты просмотришь старые дела? Один человек мне рассказал, что у Господина Гордеева были женщины, с которыми он был не так аккуратен, как со мной. Предполагаю, что кто-то из них мог писать заявление, а его быстро закрыли под влиянием начальства… — обдумываю я процентную возможность подобного случая. — Это была бы не плохая зацепка.
— Да, стоит проверить эту версию, — поддерживает меня парень. — Не сочти за грубость, но сними блузку и джинсы, сделаем все до возвращения твоего… Братца, — он отсаживается за стол, и пока я раздеваюсь, уже привыкнув к присутствию парня, он пишет несколько строк, поглядывая на фотографию моих рук в своем телефоне.
Когда он оборачивается, начинает хмуриться, резко встав.
— Садистская тварь, — шепчет он, осматривая меня своим взглядом. Я еще не смотрела на себя в зеркало, но чувствую, как все болит и немного жжет, поэтому могу представить красоту своего тела с синяками от его пальцев.
— Я ничего не помню из этого, даже, кажется, не чувствовала, — рассказываю я, пока парень фотографирует мою шею, покусанные ключицы с грудью, которую частично прикрывает белье. Затем бедра, и под его внимание попадает моя крайне саднящая попа. Парень внимательно фотографирует посиневшие колени, поджимая свои губы.
— Одевайся, — говорит парень, сделав все предельно быстро. Я ему благодарна за то, что не сопровождал подобные действия мерзкими шуточками. Не знаю, что у него с моим братом за вражда, но Вадим не кажется мне плохим парнем.
— Как думаешь, если больше не найдем свидетелей, можно что-то сделать с фотографиями?
— Этого мало. Можно запросто откупиться штрафом без весомых потерь, особенно для него, — спокойно отвечает парень, сев за стол, начиная заполнять бумагу своим размашистым почерком. — Но мне понравилась версия с закрытым делом. Я проверю архивы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Спасибо, — подхожу к нему поближе, опираясь поясницей на стол, взяв свою чашку с кофе, грея свои ледяные от волнения руки.
Вадим поднимает на меня свой взгляд, который слишком долгий и несколько увлеченный.
— Закончили? — Андрей врывается в кабинет с таким неожиданным грохотом, что я вздрагиваю, чудом не обливаясь горячим напитком, потрясенно выдохнув.
Брат осматривает меня, потом Вадима, заполняющего бумаги.
— Что, даже пожаловаться не на что? — удивился Андрей.
Я пожимаю плечами, улыбнувшись.
— Я примерный мальчик, — лукаво выпаливает Вадим, заставляя меня задорно хохотнуть.
Часть 8.1
Утром разделились с братом по сбору информации. Едва удалось его уговорить не приглядывать за мной, а заняться делом, чем он был очень взволнован. Весомым аргументом стало то, что я наглядно показала, как кладу в свою маленькую сумочку полицейский электрошокер и перцовый баллончик. Телефон и деньги приходится спрятать в карманы джинсов.
Я поехала в наш офис, получив нагоняй от начальника, правда теоретически, а практически взяла отпуск за свой счет до конца недели для решения всех своих проблем.
С дядей Иваном в главном холле офиса я пересмотрела все видеозаписи в те дни, когда приходил Игнат с цветами… Но еще я вспомнила, как Резник говорил, что в день статьи Гордеев приходил в офис, пока я была на обеде.
И, о да, детка! Он засветился на всех камерах, и теперь я имею доказательства того, что Господин Гордеев вполне мог иметь ко мне претензии из-за моей дерзкой статьи, и который мог заполучить от меня своеобразные извинения в неформальной обстановке. Лучше, чем ничего.
На флешку скидываю видео с камер, благодарю дядю Ивана, обещая бутылочку чего-то крепкого. Отсылаю брату сообщение, что у меня есть фрагмент видео с Гордеевым, а он рассказывает, что консьерж из его дома дал показания, что видел меня с Максимом напуганную и плачущую, а вчерашним вечером сбегающую в мужском халате и тапках. Еще он меня очень порадовал, что удалось найти видео с камер, как я выхожу из его апартаментов, а на улице Игнат сажает меня в машину.
Все оказалось не так сложно, как я думала в начале.
На пути к ресторану замедляю шаг, замечая припаркованный черный Буггати дальше по тротуару. Прищурившись, смотрю на машину, замечая, как из нее выходит хорошо знакомый мне Игнат. Он не подходит, но подобным действием заявляет, что наблюдает за мной. Он не соврал, когда говорил, что Максим приставил ко мне надзирателей.
В этот момент в моих руках звонит телефон, определяется контакт Гордеева, и я на какое-то мгновенье останавливаюсь, начиная злиться.
— Пошел ты, — шепчу про себя, скидывая вызов, с опаской поглядывая на Игната, который продолжает стоять у машины, строго спрятав свои руки за спиной. Максим упрямится и продолжает звонить. До входа в ресторан я блокирую его контакт в своей записной книжке.
Он думает, что я буду с ним мило разговаривать после того, что было? Я действительно похожа на девушку, которая прогибается и смирно терпит такие тараканы любовника? Тебе не повезло, мудак, готовься к последствиям.
Когда вхожу в ресторан, сразу подхожу к бару.
— Джин тоник, — хлопнув ладонью по барной стойке, улыбаюсь я девушке, которая тут же принимается готовить коктейль. — У меня есть парочка вопросов, — я достаю крупную купюру, положив на бар, — сдача не нужна.
Девушка осторожно оглядывается по сторонам, не посмотрев на меня, но забирает деньги, продолжая готовить коктейль. Отлично, сговорчивая.
— Была тут в четверг? — спрашиваю я, осматривая зал, вылавливая взглядом камеры. Они есть, и можно уже подумать, что все замечательно, если бы не та слепая зона у крайнего окна, где меня дожидался Гордеев.
Вот же… Хитрющий мерзавец!
