— Пять лучников я подготовил, — ответил другой голос.
«Тасвел! Что у него за дела с графом Этельстейном? И какие-то лучники…» — Мелисса вся обратилась в слух.
— Лучники самые меткие, и вдобавок, они исключительно мне преданы, — продолжал Тасвел. — Самое главное, чтобы твой маг вывел его на нас.
— Не беспокойся, — ответил Этельстейн, и в его голосе послышался скрытый смешок, — тепленьким доставим прямо на ту поляну, ваше дело — не промахнуться.
— Вообще-то, мне слегка не по себе, — признался его собеседник. — Как подумаю о том, что с нами будет, если дело сорвется, прямо мороз по коже…
— Сомневаться уже поздно! — резко оборвал его граф. — У тебя, как и у нас всех, обратной дороги быть уже не может. Мы должны убить его на предстоящей охоте, или же нам еще долго придется ждать подходящего случая, причем весьма вероятно, что кто-то дрогнет и выдаст нас. Есть, правда, и другая возможность, — таинственно понизив голос, добавил Этельстейн, — но я еще не могу говорить об этом наверняка. В любом случае мы должны быть готовы…
— А вдруг кто-то проговорится уже сейчас? — в голосе Тасвела явно слышался страх. — Что тогда?
«Кого собирается убить мой отчим? — в висках Мелиссы застучало от напряжения. — И Тасвел у него в подручных… Неужели он, юноша из благородной семьи, собирается поступить, как лесной разбойник? Еще и в мужья мне набивается!»
Девушке стало противно и гадко. Слышать хоть и не предназначенные для чужих ушей, но от этого не менее ужасные вещи! Эти люди замышляют чье-то убийство. Что касается отчима, то особого удивления его участие в подобных делах у Мелиссы не вызывало, но вот сын барона Патриана…
— А ты, я смотрю, уже и в штаны готов наложить? — злобно зашептал Этельстейн. — Раньше надо было думать. А то вам всем неймется стать министрами и канцлерами, а как до дела доходит, так руки должны пачкать другие?
— Нет, что ты! — с возмущением ответил Тасвел. — Ты не можешь обвинить меня в трусости. А сейчас я просто тревожусь, как бы что не сорвалось…
— Ладно, — примирительно ответил граф, — я тоже не хотел тебя обидеть. Думаешь, я сам не волнуюсь? Время подходит… Каждый из нас должен точно исполнить все, что ему поручено, и тогда ему несомненно придет конец. И никакой Кром ему не поможет! — язвительно добавил он. — Трон Аквилонии не может принадлежать грязному неотесанному варвару!
«Трон? Они замыслили покушение на короля! — в совершеннейшем ужасе сообразила, наконец, Мелисса. — Неужели и Тасвел может быть замешан в столь ужасном деянии?!»
— Так что будь наготове, — снова послышался голос Этельстейна. — Нам не следует особо показываться вместе. В случае чего связь через брадобрея, ты об этом помнишь?
— Ладно, — отозвался Тасвел. — Да помогут нам боги…
Послышались шаги, скрип ступенек. Мелисса вжалась в кустарник, чтобы ее не заметили, но мужчины, один за другим, торопливо прошли по тропинке и разошлись в разные стороны. Девушка стояла неподвижно, не в силах даже пошевелиться от страха.
«Они хотят убить Конана, и тогда… — мысли лихорадочно заметались, — тогда… Этельстейн будет королем! А что со мной? Я буду королевской падчерицей и наследницей престола Аквилонии? Или королевской наложницей?! — ледяной ужас охватил девушку. Она вспомнила жесткий взгляд отчима во время того, недавнего разговора. — Никто тогда не сможет помешать желанию нового короля, да и осмелится ли кто?»
Мелисса сжала руки и почувствовала, как бешено колотится ее сердце.
«Что делать? Немедленно бежать и рассказать, что я услышала? — она сделала непроизвольное Движение к тропинке, но ноги не слушались девушку. — Но кому рассказать, кто мне поверит? Король? Командир Черных Драконов? Мое слово против слова графа Этельстейна?! Да просто сочтут сумасшедшей и посоветуют отчиму отправить в монастырь, а он только этого и хочет…»
Мелисса чувствовала себя попавшей в ловушку, из которой нет выхода. Она понимала, что любое ее действие или бездействие представляют для нее опасность, смертельную опасность, потому что ей равно жуткой казалось возможность как стать наложницей старого развратника, так и провести всю свою жизнь в монастыре.
«Найти Альгиманта и все рассказать ему?.. Но ведь он даже не смотрит на меня после того ужасного случая! — горько усмехнулась она. — Может быть, Тасвел? Не может же он быть таким же негодяем, как мой отчим. Наверное, Этельстейн запугал его чем-то, и если мы вместе с ним пойдем и расскажем о заговоре, это будет моим единственным выходом. Он ведь клянется, что любит меня, вот пусть и докажет это!»
Мелисса почувствовала: правильное решение найдено, и она, стараясь выглядеть спокойной и безмятежной, направилась на поиски Тасвела.
* * *
— Чем ты еще попотчуешь нас? — Паллантид склонил голову к почтительно стоявшему рядом с ним Паймору и тихо добавил: — Смотри, не осрамись, пройдоха, король пока что очень доволен тобой.
— Сейчас начнутся петушиные бои, — так же тихо ответил ему Паймор. — Думаю, это должно понравиться Его Величеству.
— Петушиные бои? Ты уверен, что это понравится королю? — недоверчиво спросил Паллантид. — Смотри у меня!
— Петушиные бои? — Острый слух Конана уловил, о чем говорят командир Черных Драконов и его дворецкий. — Я но ослышался?
— Нет, мой король, — Паймор с поклоном выступил вперед. — Я привез лучших офирских петухов и думаю…
— Ха-ха! — неожиданно покатился со смеху киммериец. — Я тебя явно недооценил сразу, шельма! Откуда ты узнал, что я понимаю толк в этом деле?
— Ты понимаешь толк в петушиных боях? — Паллантид уставился на Конана, словно видел его впервые.
— А ты как думал! — гордо ответил варвар, наслаждаясь произведенным впечатлением. — И не только знаю, но и видел это действо на празднике раххават в Шадизаре. Слыхал о таком?
— Нет, — признался командир гвардейцев.
— А ты, свистулька, откуда откопал это? — Конан подозрительно посмотрел на Паймора.
— Я и не знал… просто подумал, что хорошо бы развлечь, — боязливо пролепетал дворецкий.
— И попал в самую точку! — хлопнул его по плечу король. — Молодец! Если так пойдет и дальше, станешь богатым человеком… если не помрешь преждевременно, как твой бедолага-предшественник. Действуй!
Киммериец явно повеселел. Удачная догадка дворецкого заставила его вспомнить опасное, но и доставившее ему массу удовольствия приключение, случившееся с ним в юности. Он жестом подозвал к себе слугу и протянул бокал:
— Лей до краев! Тебе тоже? — повернулся он к Публию, который понемногу пришел в себя и уже внимательно прислушивался к разговору. — Сейчас расскажу историю, почище тех, что нас потчует Самора. Эй, Самора, Тальпеус, Альвий! — обратился он к сидящим неподалеку нобилям.
