— Что же? — спросил Этельстейн, все еще надеявшийся, что варвар просто хочет поймать его на слове.
— Еще раз себя выдал, даже не спросил что это за человечек в «Луне и яичнице». — почти ласково отметил Конан. — Твое хваленое хладнокровие сейчас изменило тебе, граф. Ты делаешь ошибки, одну за другой, ублюдок! Так вот слушай. Он рассказал, что надо прикоснуться камнем к человеку и произнести несколько слов… — варвар сделал паузу, наслаждаясь смятением Этельстейна.
В зале было так тихо, что за окном слышен был разговор слуг, убиравших двор.
— Он сказал… — продолжил киммериец, — а, может быть, ты сам нам поведаешь? — обратился он к Этельстейну. — В последний раз спрашиваю!
— Не знаю я ничего, — приосанился граф, все еще надеясь на спасение, — и даже не понимаю, о чем ты говоришь.
— Ну, как хочешь, червь! — презрительно бросил Конан. — Действуй, Брегант! Отомсти этому мерзавцу за сына!
— Чья сила, того и действие! — провозгласил генерал, прикоснувшись перстнем к графу, тщетно пытавшемуся отпрянуть.
Вопль Этельстейна слился с единым возгласом удивления всех, наблюдавших за действом, и тут же синее пламя охватило графа.
Гвардейцы от неожиданности выпустили заговорщика, и он рухнул на пол прямо перед тронным возвышением, корчась от боли. Огонь пожирал его на глазах изумленных придворных, все стояли в молчаливом оцепенении, и только вой графа и треск пламени были слышны в тронном зале. В несколько мгновений все было кончено, и лишь кучка пепла осталась на месте, где совсем недавно находился всесильный нобиль.
— Вот так, — король обвел взглядом зал, — будет с каждым, кто осмелится покуситься на законную власть короля.
Почтительное молчание было ему ответом, лишь граф Просперо не удержался и воскликнул, с досадой хлопнув себя по коленям:
— Хорошенький подарочек преподнесла мне Эриона! Неужели она, мой король, тоже входила в число заговорщиков? Вот уж не ожидал!
— Твоей вины здесь нет, Просперо, — успокоил его киммериец. — И ее, как мне думается, тоже. Вряд ли твоя дама знала, какую страшную силу таит в себе фиолетовый камень. Все, что произошло с перстнем после его кражи из дома Бреганта, дело случая. Но об этом мы еще поговорим после. Паймор! Эй, Паймор, ты что, оглох, бездельник?
Опомнившийся дворецкий, до того стоявший с разинутым от удивления ртом, сделал знак церемониймейстеру, который невозмутимо ждал приказа.
Раздался удар золотого посоха, и зычный голос провозгласил:
— Королевский прием окончен!
— Все таки ты поспешил, мой король, — осмелился заметить Паллантид. — Мы нарочно медлили с предъявлением подозрений к Этельстейну, чтобы его не спугнуть, а теперь вот… Вздернули бы молодчика под потолок, и он живо рассказал бы нам об остальных заговорщиках. Мало ли, остался кто из них…
Он остановился на полуслове. Сквозь распахнутое окно донеслись слова солдатской песни:
И зачем грустить о том, Что вдали остался дом? Ведь кругом полно красавиц. Так не стой с открытым ртом! Хей-хо, гей-хо-хо, Так не стой с открытым ртом!Киммериец подошел к окну и выглянул наружу. Пара десятков человек, одетых в мундиры Черных Драконов, маршировали под командой кривоногого сотника, во все глотки горланя задиристую песню.
Это был походный марш гвардейцев, и начинался он с того, что неплохо бы взять с собой в поход женушек, однако постепенно, куплет за куплетом, приводящий солдат к несколько иному решению.
— Новобранцы! — Паллантид тоже подошел к окну. — Сколько солдат мы потеряли в битве с собаками из Офира и Кофа! И все-таки мы разгромили их наголову. У меня до сих пор стоит перед глазами, как ты одним ударом снес голову мерзавцу Страбонусу. Ничего, ребята, я вижу, бравые. Малер быстро сделает из них хороших солдат.
— Чего же мне бояться при таких-то охранниках? — прикрывая окно, серьезно заметил король. — А потом, знаешь ли, — теперь в его глазах мелькнула усмешка, — все хорошо в королевской жизни, но маленькая опасность все-таки должна оставаться. Совсем небольшая, — киммериец сдвинул большой и указательный палец и поднес к лицу Паллантида. — Вот такая. Иначе можно закиснуть. Как говорил много лет назад и бытность мою в Шадизаре мой приятель Ловкач Ши Шелам, для того и волк в лесу, чтобы у зайца от безделья ноги не отсохли.
— Ну, раз ты так считаешь… — без особой уверенности согласился глава Черных Драконов. — Ты король, тебе виднее.
— Должно быть в жизни разнообразие, ну хоть чуть-чуть, — убежденно сказал Конан. — Маленькая опасность, например. Привычка, наверное, у меня к чему-то такому… — киммериец пощелкал пальцами, отыскивая нужное слово, — к острому, что ли, — рассмеялся он.
Как бы подтверждая его слова, осенний ветер вновь распахнул окно, за которым солдатские глотки в этот момент дружно гаркнули:
Возвратишься ты домой, Снова встретишься с женой. Может быть, тогда захочешь Вновь отправиться на бой! Хей-хо, гей-хо-хо Вновь отправиться на бой!WWW.CIMMERIA.RU
