Читаем без скачивания Зона Посещения. Гайки, деньги и пила - Андрей Альтанов

По сути, в отряде каждый сейчас работал как проводник. Каждый постоянно подсказывал или как-то помогал тройке отмычек, если кто-то из ведущих ошибался или пропускал какую-либо опасность. И очень быстро авангард сменил построение клином на логичную в этой ситуации змейку. Впереди теперь шел один человек, в центре еще один, и ближе к хвосту – третий. Теперь у каждого ведущего на поясе болтался канатик с аэрозондом. Таким образом, отряд уже был защищен по всей длине от спускающихся с неба аномальных клякс. И лишь замыкающая тройка рассчитывала больше на себя, чем на ведущих, ибо по замыслу должна была немного отстать от основной группы, чтобы исключить преследование или неожиданную атаку в тыл.

И пока не наступила наша очередь вести, я шел и внимательно наблюдал за всеми сталкерами. Я методично изучал их, смотрел на повадки, подмечал привычки и мелкие, но хронические ошибки, которые они допускали в процессе ходки. И постепенно получилось нащупать слабые места как минимум десятерых ходоков. А значит, этой ночью, если повезет, можно будет заняться кем-то из них.

Наконец очередь дошла и до нас. Новичка мы поставили в хвост, Молчун занялся центром. А я стал впереди и достал капсулу трофейного аэрозонда. Сзади от зависти закряхтели те голодранцы, которые такого дорогого сталкерского снаряжения в руках за всю жизнь не держали. Пришлось ускорить шаг, чтобы немного оторваться и не слышать за спиной их ядовитое шипение.

Тропа ложилась скатертью, словно сама Зона мне улыбалась. Лес стал реже, непролазный молодняк полностью исчез. А все опускающиеся или зависшие на пути «измененки» я определял как визуально, так и своей натренированной чуйкой. Больше, конечно, отработала чуйка, а потому приходилось хоть иногда для вида метнуть свою гаечку с оранжевой ленточкой. Ибо со стороны как-то слишком подозрительно выглядела моя непринужденная прогулка. Словно я не в Зоне тропу прокладываю, а где-то в большом мире в тапках по комнатам брожу. Порой никак не получалось объяснить, почему я решил обойти удобную лесную пролысину с невидимой для глаза и ничем не выдающей себя аномалией. А гайку терять в «измененке» было до обидного жалко. Не так много я их с собой таскал. И тогда я поднимал с земли камень или обломок ветви и бросал этот импровизированный щуп-маячок в зону ИФП. И лишь когда аномалия срабатывала, выплескиваясь наружу светомузыкальными эффектами, идущие за мной одобрительно кивали и топали в обход.

Два часа нашей смены пролетели практически незаметно. Так же незаметно прошли и двенадцать с половиной часов ходки. На протяжении всего пути не случилось ни одной заварушки. Ни зверь, ни затаившийся в лесу человек не рискнул напасть на столь многочисленный отряд.

Время приближалось к семи часам вечера. До детонации зарядов оставалось чуть больше двадцати минут. И я добровольно не в свою очередь вызвался в замыкающую тройку. Молчун не стал спрашивать, с чего это вдруг мне так захотелось, а Петрушке и не нужно было что-либо объяснять. Он, как и положено новичку, выполнял все команды старших беспрекословно. Вот и сейчас, когда я сказал, что отстану чуть дальше, а потом их догоню, мелкий лишь кивнул и пристроился поближе к Молчуну.

Я же выждал с минуту, скинул рюкзак под высокую разлапистую сосну и взобрался по дереву практически на самую его верхушку. Старая сосна была значительно выше соседних деревьев, и с той ветки, на которой я удобно пристроился, открывался чудесный вид на лес. Солнце уже коснулось горизонта. Я сверился с навигатором и в бинокль отыскал то место, где, по моим расчетам, должен был находиться приют. До активации оставленного мной «подарочка» остались считаные секунды. Я залип в оптику и, затаив дыхание, всматривался в опускающийся на Зону сумрак. Внутри подрагивали от нетерпения струны нервишек. Даже успело закрасться гадкое сомнение. А вдруг не сработают старые армейские детонаторы? А вдруг кто-то спустился в подвал и обнаружил там среди бочек удлинитель антенны?

И вот наконец где-то очень далеко, в гуще леса, полыхнуло пламя. Огромная огненно-рыжая полусфера вздулась над верхушками деревьев, как гигантский гнойный чиряк, который тут же лопнул, выплюнув все свое содержимое в небо ярким светящимся грибом. Зарево отыграло за считаные секунды, но мой внутренний зверь аж взвыл от восторга и осознания того, что больше десятка грешников только что превратились в мясные брызги, а брызги тут же изжарились адским пламенем и микроскопической пылью влипли в облака над Зоной.

Спустя долгие секунды до меня долетели приглушенные раскаты. И только теперь, с чувством выполненного долга, я спустился с дерева, закинул за плечи рюкзак и поспешил за ушедшими вперед напарниками. Настроение немного поднялось. Нельзя сказать, что день удался, но я все же отомстил за своего друга и теперь был уверен, что больше никто не знает, куда и в каком составе отправился наш отряд. И зуб даю, что никто этого так и не узнает…

Ориентироваться в стремительно наступающих сумерках было достаточно легко. Глаза еще худо-бедно различали стелящееся под ногами покрывало перегноя и хвои. Чуйка работала в штатном режиме, а направление задавали хорошо различимые узкие столбы света, уходящие в небо. Там впереди мощные лучи сталкерских фонарей нервно дергались из стороны в сторону, подсвечивая низкие рваные облака. Такую картину в южной части Зоны Три-Восемь можно было наблюдать каждую ночь. Те бродяги, которые ходили по ночам, волей-неволей должны были подсвечивать небо перед собой, поскольку смерть на просторах Южной Кореи даже ночью приходила, как правило, с небес. Кто-то даже утверждал, что по ночам ходить гораздо проще, мол, многие аномалии в темноте выдают себя легким свечением, которого днем не увидишь. И лучи фонарей, мол, тоже, преломляясь на границах «измененок», предупреждают о смертельных ловушках Зоны Посещения. Но я все же предпочитал по ночам спать, выбрав для ночлега какое-либо надежное и проверенное место.

Впрочем, именно к такому месту ночевки сейчас и стремился наш отряд. Судя по карте на моем навигаторе, мы практически пришли к «пещере лесовичка». Так многие бродяги шутя называли небольшую скалу, торчащую посреди леса, в центре которой имелся удобный и просторный грот. И этот небольшой островок земли удачно находился на условно «мертвой зоне». Аномальные язвы таранили эту скалу крайне редко. А если такое и случалось, то абсолютно все «измененки» разряжались на вершине каменной громадины и попросту не успевали набрать хоть какой-то силы, проходя пустоту грота. Потому некоторые невезучие бродяги, ночевавшие здесь в столь неудачный момент, отделывались лишь легким испугом от воздействия выдохшихся зон ИФП.

Мои мысли вдруг перебил легкий шелест и хруст ветвей. Где-то сзади, слева от меня, шел какой-то зверь. И шел явно за мной. Я снял с предохранителя «калаш» и прибавил хода. Можно было, конечно, принять бой прямо сейчас, но отбиваться от любой местной гадины лучше было толпой. Но не успел я и ста метров пробежать, как мне прямо в лицо ударил луч фонаря. Я прикрыл глаза рукой и громко ругнулся. Столб света тут же дернулся в сторону, туда, где в это время должен был быть мой преследователь.

– Ты видел это?! – раздался голос Молчуна. – Там какая-то большая хрень была.

– Где? – Я обернулся и врубил свой фонарь, но пугливой животинки и след простыл.

Я лишь рукой махнул и поравнялся с напарником.

– А Петрушка где?

– Да вон он. – Молчун махнул рукой куда-то в сторону.

Конус света выхватил из сумрака перепуганного парнишку, который обрабатывал небольшую симпатичную яблоню, щедро усеянную плодами. Новичок шустро обрывал мелкие дикие яблочки и набивал ими свой рюкзак.

– Ты что это делаешь? – опешил я.

– А чего? – выпалил Петрушка, не отрываясь от своего занятия. – Я яблок не жрал уже целую вечность! Вот как только Периметр пересек, так и не жрал. Они даже в торговом поясе дурных денег стоят! А тут прямо в Зоне и даром! Ну, люблю я яблоки. Жуть как люблю!

Я лишь улыбнулся и покачал головой. К этому моменту я уже успел подсветить и хорошо рассмотреть это самое деревце и небольшой аккуратный холмик, на котором оно росло. Нужно было выдержать небольшую паузу, позволить олуху побольше напрессовать этих «яблок» себе в рюкзак и только потом высмеять мелкого засранца и объяснить, что это вовсе не дерево, а то, что он собирает, далеко не плоды. И вот когда я уже открыл было рот, чтобы обломать любителя шаровых яблочек, мне на плечо опустилась рука Молчуна.

– Не надо, – тихо сказал он и покачал головой, – пусть берет. Помнишь? Чем меньше нас, тем больше остальным…

Я буквально дар речи потерял, так и застыл с открытым ртом. Молчун, разумеется, знал, что это за хрень, но не предупредил мелкого. Не ожидал я такого отношения ветерана к новичку. Но, впрочем, бывалый ходок был прав. Никто Петрушку силой в эту опасную ходку не тянул, реальной пользы от него в походе нет и не ожидается даже в перспективе. И тот хабар, к которому мы сейчас все стремимся, он явно не заслужил: не истоптал достаточно Зону, не оросил ее своей кровью и потом, чтобы заслужить. В конце концов, все, что здесь происходит, – это всего лишь естественный отбор в действии, только аномально ускоренный. А кто я такой, чтобы против природы переть? Да и если разобраться, он все одно не жилец. Никто в этом отряде, в конечном счете, не выживет.