Читаем без скачивания Зона Посещения. Гайки, деньги и пила - Андрей Альтанов

Я нашел закодированный файлик, в который скидывал смертные грехи Наждака, замеченные мной за все время пребывания в Васькином приюте. Списочек был небольшой, и при других обстоятельствах я бы и не заморачивался с этим говнюком, а выбрал бы себе клиента пожирнее. Но не убивать же теперь его простым способом! Быстрой смерти (выстрел в голову, удар ножа по горлу) заслуживают лишь те члены отряда, которых я прежде не знал и не успел собрать на них компромат.

Зачитав Наждаку обвинение и приговор, я полез в рюкзак и извлек из своего походного хирургического набора ручную цепную пилу. Боец понял, что я не шучу, и стал извиваться всем телом в попытках освободить от пут руки или ноги. Но мои отточенные за долгое время практические навыки «вязания узлов» не оставили ему ни малейших шансов. Я подошел к брыкающемуся телу и наступил на него ногой, плотно прижав к земле.

– Познакомься, – я растянул за ручки свой инструмент, – это пила Вася. Я ее так назвал в честь твоего хозяина Замполита. Именно для него она и была когда-то заготовлена. И ты у нее будешь первый из близкого окружения этого барыги. Но явно не последний…

Стальная плетеная нить пилы охватила оба голеностопных сустава. Я придавил бойца ботинком ноги и потянул за ручки. Тонкая «цепь» без проблем справилась с мягкими тканями и засвистела на костях. Я увеличил темп. Не прошло и минуты, как связанные ступни Наждака отлетели в сторону, и бедолага активно задергал обрубками. Перевернув извивающегося клиента, я так же быстро отпилил ему кисти рук, стянутые за спиной. После чего я собрал отпиленные конечности и отправился к земляной воронке.

Я скинул одну еще тепленькую ступню в гнездо мутантов, а остальными обрубками выложил «мясную дорожку» от края воронки до дергающего культяпками Наждака. А сам отошел подальше и стал наблюдать.

Очень скоро на кромке земляного провала появился первый «шнурочек». Так этих мелких тварей назвали потому, что они напоминали детенышей ужей, которых в простонародье также называли шнурками. Вот только зонные «шнурки» никогда не ползали, как это делают змеи. Они делали что угодно – прыгали пружинками, скручивались в колечко и катились, но почему-то никогда не ползали. Мелкие паразиты были крайне примитивными и охотились стаями. Их тела состояли из жилистой кишки-мышцы и одного-единственного острого клювика, похожего на шнобель попугая. И жили они очень любопытной жизнью.

Не будучи сильными или быстрыми хищниками, «шнурочки-попрыгушки» вырывали в земле воронку, куда могла провалиться крупная живность, а когда жертва оказывалась на дне ямы в крайне ограниченном пространстве и не могла сбежать, они ее живьем и пожирали. Причем пожирали крайне грамотно. Чтобы мясо подольше оставалось свежим и не умерло слишком быстро, каждый «шнурочек» своим мелким клювиком выгрызал в теле жертвы всего одну маленькую дырочку, а потом вгрызался вглубь, при этом затыкая кровоточащую ранку разбухающим от сожранного мяса тельцем. Большое тело человека эти мутанты пожирали долго, и жрать его не переставали до тех пор, пока не отполируют клювиками кости. Когда каждая отдельная особь съедала столько мяса, сколько максимально могло вместиться в ее кишке, она на несколько часов замирала, ожидая, пока в ее теле закончатся трансформации, а потом тупо размножалась делением пополам. И эти уже независимые половинки продолжали жрать и отращивать свое тельце до своего максимального размера. После чего процесс деления опять повторялся. Таким образом, при наличии еды колония могла разрастаться до огромных размеров. А когда пища заканчивалась, самые старые «шнурочки-попрыгушки» впадали в спячку, превращаясь в своеобразные хранилища еды. Эти мясные капсулы и пожирало разросшееся потомство мутантов в ожидании следующей жертвы.

Вот и сейчас из ямы наружу выскочило не больше трех десятков изголодавших жилистых пружинок, а это говорило о том, что колония кушала очень давно. Просто не могло такое малое количество «шнурков» вырыть столь огромную яму.

Следуя за запахом крови, мутанты очень быстро нашли дергающуюся от боли жертву и дружно накинулись на нее, заставив Наждака биться еще активнее.

У меня внутри от удовольствия заурчал и без того сытый внутренний зверь. Я решил задержаться и понаблюдать за мучениями бедолаги еще немного, пусть нажрется моя зверюга до предела, до тошноты. Может, к концу этого похода сама и подохнет о переедания…

Какой-то странный шум за спиной отвлек меня от созерцания. Я рывком развернулся, скинул с плеча автомат и передернул затвор. За моей спиной, метрах в тридцати, застыл крупный леший. Плотоядное дерево стояло и смотрело на меня своими угольками глаз. И судя по этим налитым кровью зенкам и прочим подвижным частям тела, доставшимся ему от своей жертвы, деревяшка собрала себя из человеческого тела. И я уже хотел было отвернуться от мутанта, ибо лешие меня никогда не трогали, как эта здоровая гадина вдруг сорвалась с места и кинулась на меня. Я тут же испытал то ли легкий шок, то ли удивление от такого несвойственного поведения плотоядного дерева, но все же успел приготовиться к бою.

Тратить на эту тварь патроны было бессмысленно. Пытаться убить лешего очередями из автомата равносильно попытке убить пулями старый разлапистый дуб. Я метнулся к ближайшему дереву и укрылся за его стволом, чтобы меня самого не задели осколки. После чего немного выждал, пока здоровяк подойдет поближе, и выстрелил из подствольного гранатомета.

На секунду я укрылся за сосной, в которую звонко ударила пара осколков гранаты, а после перезарядил подствольник и выглянул из-за ствола. Граната удачно попала мутанту в «колено», разнеся в хлам подвижное сочленение, от чего правая «нога» лешего отломилась и сейчас болталась на нескольких прочных корешках. Но столь серьезное повреждение совсем не остановило гада. Хищная деревяшка хоть и упала на землю, но все еще продолжала быстро приближаться, активно загребая руками-лапами землю. Из тела мутанта уже вылезли и потянулись в мою сторону корешки-щупальца.

Пришлось спешно отступать. Я отбежал на приличное расстояние, опять спрятался за широким стволом сосны, тщательно прицелился и еще раз выстрелил из подстволки. На этот раз граната перебила левую «руку» мутанта чуть выше локтевого сочленения. Теперь перемещение хищного дерева замедлилось критически. Можно было смело уходить, не боясь, что мутант сможет догнать меня, если в пути я вдруг задержусь на какой-то аномальной преграде. Довольный собой, я закинул автомат за спину и напоследок глянул на несдающегося лешего, упорно продолжающего ползти. И я уже был готов развернуться и уйти, как вдруг что-то мне показалось странным в этом раненом чурбане. И точно! Теперь этот гад полз не в мою сторону, а туда, где бился в агонии Наждак.

Мелькнула тень какого-то нехорошего сомнения. А почему этот здоровяк сразу не соблазнился столь легкой добычей и попер на меня? Почему он вообще на меня попер?! Ведь до этого дня ни одно хищное дерево мою персону никогда не трогало. Может быть, этот леший какой-то особенный, может быть, он хотел «сожрать» именно меня? Тогда вполне вероятно, что засранец сейчас полз к Наждаку, чтобы разобрать его на запчасти и восстановить себе тело для продолжения погони. Возможно ли такое в принципе? Нет, фигня какая-то! Деревяшки очень сильны и живучи, но они же и беспредельно тупы. И чтобы реализовать только что нафантазированное мной, леший должен был обладать хоть каким-то, но интеллектом.

Я отмахнулся от своих бредовых фантазий, достал ленту с гаечкой и, насвистывая прилипшую к сознанию мелодию, отправился вдогонку основному отряду. В любом случае миссия была выполнена. Еще несколько дней Замполит не будет думать о своих издохших гвардейцах. Можно продолжать игру.

Маршрут отряда, обозначенный Васькой на моем навигаторе, вел к горному хребту через лес, а потом сильно изгибался, обходя одинокий утес по низине. Я же мог немного срезать по «студневой» пролысине и всего через два с половиной часа догнать своих.

Решение принято, и я, активировав новую капсулу аэрозонда, двинул к утесу. Лес удалось преодолеть вообще без приключений, даже стало как-то скучновато. Но когда я вышел на пролысину, изрезанную извилистыми ручейками «ведьминого студня», тут уже скучать не пришлось. Чтобы пройти это поле, мало было ловко перепрыгивать ручейки коллоидного газа, нужно было еще и смотреть далеко вперед и по сторонам, чтобы рядом не оказалась какая-либо шальная зона ИФП гравитационной природы. Ибо подобная аномальная клякса, врезаясь здесь в землю, взмывала вверх и разбрызгивала вокруг на сотни метров брызги «студня». И без сомнения, мне хватит всего одной такой капельки, чтобы в лучшем случае поиметь огромные проблемы, а в худшем – и вовсе превратиться в еще одну лужицу коллоидного газа и стать частью одного из этих цветных ручейков.