Я вдруг понял причину, из-за которой трое из каравана погибли на месте, а еще двое предпочли медленную мучительную смерть. И если этих двоих постигнет та же участь, то так тому и быть. Это Зона, тут везде ее промысел. Да и мне, в конечном счете, работы поубавится.
– А если тебе не надо, то и проходи мимо, – буркнул Гончар.
– Не, ну реально, а чего бы не взять? – замотал головой Матросик. – Какая-то «измененка» пришибла пацанов, мир их праху. Так что теперь, добру пропадать? Оно-то им уже не нужно.
– Ой, делайте что знаете. – Я махнул рукой и решил идти дальше.
– Что тут такое? – С нами поравнялся Молчун.
– Ничего, топай давай, – рыкнул на него Гончар, – мы вас потом сами догоним.
– Идем, – я схватил за рукав напарника и утянул его за собой, – они взрослые дяди, сами разберутся.
Мы уже прошли метров двести от того места, где оставили двух любителей чужого добра, как Молчун указал пальцем назад и шепотом спросил.
– Это же был «лифт в геенну»?
– Он самый, – кивнул я и добавил: – Сам же говорил, мол, чем меньше нас…
Напарник кивнул и улыбнулся, он знал, что если эти двое полезут за трофеями, то вокруг двух выпотрошенных рюкзаков станет на две кучки обугленных костей больше. Эти два пака с аномальными культурами лежали точно в центре одной забавной зоны ИФП.
«Лифт в геенну» – полустационарная аномалия, она перемещалась примерно один раз год. И судя по тому, как сохранились трупы износчиков, караван налез на «измененку» в этом сезоне, а значит, что она все еще была на месте. По сути своей «лифт в геенну» являлся узким столбом иной реальности, выходящим из земли и тянущимся до самой стратосферы. А такое свое название аномалия получила потому, что любая органика, попадающая в нее, мгновенно подгонялась чужим континуумом под себя. После чего внутри этой зоны ИФП с живыми организмами абсолютно ничего не могло произойти. Проблемы возникали, когда кто-то пытался выйти назад в нашу реальность. Именно покинув пределы «измененки», человек вдруг обнаруживал, что температура воспламенения его тела вдруг стала значительно ниже температуры окружающей среды.
Впрочем, мало кто мог в последние секунды жизни подобное осознать или понять, что происходит. Лично я эти знания почерпнул у одного знакомого «академика», которого как-то вел по контракту с австралийским филиалом Института. Об этой аномалии многие знали. Молчун вон знал. Да и те два износчика, которые издохли от голода или жажды, тоже наверняка поняли, куда попали, потому и решили отойти мирно. Но вот вычислить такую коварную зону ИФП могли только опытные проводники. Любой сталкерский зонд ее не видел, а с брошенным щуп-маячком ничего в «измененке» не происходило. Если вокруг «лифта» не валялись сгоревшие из-за него тушки мутантов или сталкеров, то распознать невидимую глазу аномалию помогали, например, кончики травы, обгоревшие на ее границе. Ветер трепал ростки туда-сюда, и те части, которые выпадали при этом из столба иной реальности, тут же испепелялись.
А меня лично о подобных гиблых местах предупреждала моя верная чуйка. Порой я даже не знал, какие именно невидимые зоны ИФП обхожу стороной. Я просто ощущал, что впереди стоит костлявая старушенция с занесенной для удара косой, вот и обходил. И действительно, какая разница, знаешь ты или нет, в какой именно «сорт говна» мог только что вступить?
Мы с напарником шли и оглядывались, ожидая за спиной любых звуковых проявлений от воздействия аномалии. Крика, скорее всего, мы не услышим – легкие Гончара и Матросика выгорят меньше чем за секунду. И пока я думал, шарахнут ли в пламени их тел патроны, впереди громыхнула стрельба. Я и Молчун перехватили «калаши» поудобнее и ломанулись к отряду.
Громыхание продлилось меньше минуты. Пока мы подтянулись к месту, все уже закончилось. Оказалось, что ведущая тройка влетела в лежбище хитиноперых фазанов. Эти птички, уже больше похожие на гигантскую саранчу, немного просчитались. Первый удар стаи прошел мимо цели, а плотный огонь не позволил второй волне мутантов повторить атаку. Никто в отряде не пострадал, разве что обделался от неожиданности. Ибо эти гады сидят себе тихонечко в зарослях до последнего и прыгают вверх в нескольких метрах от жертвы с таким жутким шумом, что сердце любого бывалого ходока тут же проваливается куда-то в штаны.
– Все целы?! – кинул клич Замполит.
Народ закивал, вялое даканье донеслось со всех сторон. И только один перепуганный боец, осмотревшись по сторонам, поднял руку, как ученик на уроке, и что-то промямлил.
– Громче говори! – рыкнул на него Васька. – От стрельбы до сих пор уши заложены.
– Я говорю, что пропали мои напарники Ромка и Гончар, – отчитался бродяга, который, если не изменяет мне память, отзывался на погоняло Мамбуру.
– Все в порядке! – тут же крикнул я. – Мы их видели. Они там отстали по своим делам.
– По каким таким делам, ядрен батон?! – психанул Замполит. – Было же сказано: никуда не отлучаться! А ну-ка быстро вернуть их в строй!
– Я не пойду! – пришлось для вида возмутиться. – Я говорил им, что нельзя отставать, ждал их, но они ни хрена не слушали! Сказали, что сами догонят. В конце концов, я им не мама.
– Подтверждаю, – кивнул Молчун, – матом послали нас. Так что я тоже не пойду за ними.
– Да фигли тут идти? – подал голос Мамбуру. – Они-то минуты три как отстали. Я сам схожу. Только подождите нас.
– Не вопрос, – одобрил Васька, – только одна нога здесь, а другая здесь уже через минуту! Ясно?
– Предельно… – буркнул Мамбуру и убежал за своими отставшими напарниками.
Вернулся он ровно через отпущенные шестьдесят секунд и уже издалека начал размахивать руками и кричать.
– Пацаны – все! Спеклись! В «измененку» влетели! Кажется, это была…
Его слова резко сменил гортанный хрип, из горла бедолаги ударил фонтан крови. За секунду до этого в воздухе перед бродягой что-то быстро просвистело, потом еще и еще. Из соседних зарослей повыпрыгивали и пронеслись мимо него хитиноперые фазаны, которые после неудачной атаки и не собирались сдаваться. И после каждого такого прыжка на теле Мамбуру распахивалась новая кровавая борозда. В считаные секунды изрезанное хитиновыми крыльями тело бродяги превратилось в «мясную нарезку» и рухнуло на землю. Мы все открыли огонь по кустам слева и справа от него. Но стая, победоносно булькая, уже кинулась врассыпную. Оставалось лишь убедиться, что Мамбуру мертв, и двинуться дальше.
И пока Замполит, подпрыгивая от злости, отчитывал и наставлял всех, я пошарил по разгрузке покойника и разжился на два «ВОГ» к своему подствольному гранатомету. Но после того, как хорошенько присмотрелся, я понял, что это не осколочные гранаты, а распространенные среди бродяг самодельные заряды со стальными болванками. Такие, как правило, используют, чтобы остановить стремительную атаку крупного хищника или оглушить на время «мамунтенка» одним выстрелом в лоб. Против лешего такие боеприпасы были бесполезны, но это было лучше, чем ничего. Не выбрасывать же теперь за ненадобностью свой подствольный девайс?
* * *
И уже через несколько минут отряд двинул дальше. Внезапная смерть сразу трех бойцов отрезвила многих и дала понять, что даже такой многочисленный и хорошо вооруженный отряд, состоящий вдобавок из опытных сталкеров, абсолютно не застрахован от самых рядовых зонных козней. Но теперь благодаря повышенному вниманию и полной боевой готовности группе удалось без потерь отбить еще три внезапные атаки стайных тварей и гораздо быстрее запланированного выйти к ущелью.
Тут уже внимание всех ходоков устремилось вперед, вдоль небольшой мелкой речушки, текущей между застывших в «тайм-аутах» сталкеров. Меня же еще на подходе к этому месту больше озаботила опасность, грозящая нам с тыла. Леший, в которого превратился старый мастер, сел нам на хвост около часа назад. Впрочем, я его уже заждался. Для предстоящего боя место было очень удобным. А потому я немного задержался у прохода с отвесными скалами, давая понять наблюдающему за мной преследователю, что я достаточно отстал от основных сил.
Ущелье, по которому параллельно речушке петляла тропа, было очень узким и ломаным. Каждые сто – двести метров отвесные стены виляли то вправо, то влево, и порой настолько резко, что полностью перекрывали видимость. Поэтому мы с Молчуном довольно часто теряли основную группу из виду. Кто-то из пацанов, идущих впереди, оставлял для нас вешки, следуя по которым можно было не терять время на вычисление безопасной тропы. Мы с напарником следовали по ним, пока не вышли на достаточно протяженный прямой участок ущелья, где речушка немного изгибалась, а на самом ее берегу расположилось несколько небольших «тайм-аутов». Место для боя было идеальным.
– Стоим тут, – кинул я Молчуну.
