– И что там есть такого, о чем ты не хочешь мне говорить, – и не хочешь, чтобы Питер сказал? – требовательно спросил Боб.
– Мне надо было убедить Боевую школу, что я отношусь к тебе беспристрастно. И мне пришлось написать о тебе кое-что отрицательное, чтобы они поверили положительному.
– И ты думаешь, это заденет мои чувства? – спросил Боб.
– Да, я так думаю. Потому что даже если ты поймешь причину, зачем я это сказала, ты никогда не сможешь мне простить, что я это вообще сказала.
– Вряд ли это хуже того, о чем я думаю.
– Не важно, насколько это плохо или хуже, чем ты думаешь. Слишком плохого там не могло быть, иначе тебя бы не взяли в Боевую школу. Ты был очень молод, и они не верили результатам твоих тестов и знали, что времени тебя обучить не будет, если ты не… не таков, как я сказала. Я просто не хочу, чтобы мои слова остались у тебя в памяти. И если ты хоть немного соображаешь, Боб, ты их читать не будешь.
– Какое предательство! – покачал головой Боб. – Человек, которому я доверяю больше всех на свете, распускает обо мне сплетни, да такие, что мне их даже знать нельзя.
– Хватит нести чушь, – сказал Питер. – Всех нас сегодня приложили мордой об стол. Но ведь мы сейчас заключили союз? Вы действуете в моих интересах, поднимая эту волну, чтобы я мог появиться на сцене. А я должен помочь вам попасть в Таиланд, да так, чтобы вы там пользовались доверием и властными полномочиями, и сделать это до того, как себя раскрою. Интересно, кто из нас сегодня первым уснет?
– Я, – ответила сестра Карлотта. – Потому что на моей совести нет грехов.
– Ерунда, – возразил Боб. – На твоей совести все грехи мира.
– Ты меня с кем-то путаешь.
Питер понял, что слышит привычную семейную пикировку, когда старые шутки повторяются просто потому, что их приятно слушать.
И почему у него в семье ничего такого не бывает? Питер иногда подшучивал над Валентиной, но она никогда не отвечала тем же. Она всегда обижалась, даже боялась брата. А родители – это вообще безнадежно. Не было ни умных насмешек, ни общих памятных шуток.
«Может быть, меня и в самом деле воспитали роботы».
– Скажи родителям, что мы очень благодарны за обед, – попросил Боб.
– Пора домой, спать, – добавила сестра Карлотта.
– Но вы же не будете сегодня ночевать в отеле? – спросил Питер. – Вы же уедете?
– Мы тебе по электронной почте сообщим, как с нами связаться, – сказал Боб.
– И тебе тоже придется уехать из Гринсборо, – напомнила сестра Карлотта. – Как только ты объявишь о себе, Ахилл будет знать, где ты. У Индии нет причин тебя убивать, но у Ахилла есть. Он убивает всех, кто видел его в беспомощном положении, а ты его поставил в такое положение. Если он до тебя доберется – ты покойник.
Питер вспомнил о покушении на жизнь Боба.
– Он был готов убить вместе с тобой и твоих родителей? – спросил он.
– Да, – ответил Боб, – тебе следует сказать маме с папой, кто ты такой, до того, как они прочтут об этом в Сети. И помочь им выбраться из города.
– Наступит момент, когда нам придется перестать прятаться от Ахилла и встретиться с ним лицом к лицу.
– Не раньше чем на твоей стороне будет какое-нибудь правительство, желающее сохранить тебе жизнь, – ответил Боб. – А до тех пор тебе придется скрываться. И твоим родителям тоже.
– Я не думаю, что они мне вообще поверят, – произнес Питер. – Родители то есть, когда я им скажу, что я и есть Локк. Какие родители поверили бы? Они, наверное, решат, что у меня мания величия.
– А ты не бойся, – ответил Боб. – Я знаю, ты думаешь, что они глупые. Но могу тебя заверить: это не так. По крайней мере, твоя мать не глупа. Твои мозги тебе от кого-то достались. Они разберутся.
Так что когда Питер в десять вечера пришел домой, он постучал в дверь к родителям.
– В чем дело? – спросил отец.
– Вы не спите?
– Зайди, – ответила мать.
Началась бессмысленная болтовня насчет обеда, и сестры Карлотты, и этого милого мальчика Джулиана Дельфики, и просто не верится, как такой маленький ребенок мог сделать столько, сколько он, и наконец Питер резко перешел к делу:
– Я вам должен что-то сказать. Завтра друзья Боба и Карлотты начнут фиктивную кампанию за выдвижение Локка в Гегемоны. Вы знаете, кто такой Локк? Политический обозреватель?
Они кивнули.
– А на следующее утро, – продолжал Питер, – Локк выступит с заявлением, что вынужден отклонить такую честь, потому что он всего лишь подросток из города Гринсборо в Северной Каролине.
– И что? – спросил отец.
Неужто до них не дошло?
– Папа, это я. Я и есть Локк.
Они переглянулись. Питер ждал, что сейчас они скажут какую-нибудь глупость.
– И что Валентина была Демосфеном, ты тоже собираешься сказать? – спросила мать.
Сначала он подумал, что это она так шутит. Что нелепее того, что Питер – Локк, может быть только одно: что Валентина – Демосфен.
И тут до него дошло, что иронии в вопросе не было. Это был важный момент, о котором ему следовало подумать. Противоречие между Локком и Демосфеном необходимо было разрешить, иначе еще оставалось нечто, что могли бы разоблачить Чамраджнагар и Ахилл. С самого начала возложить все, что создано Демосфеном на Валентину, – это был важный момент.
Но куда важнее для него было, что мать знала.
– И давно вы знаете? – спросил он.
– Мы очень гордимся всем, чего ты достиг, – ответил отец.
– Гордимся, как никогда не гордились Эндером, – добавила мать.
От эмоционального удара Питер чуть не пошатнулся. Сейчас они сказали ему то, что он всю жизнь больше всего хотел услышать, сам себе не сознаваясь в этом желании. На глаза навернулись слезы.
– Спасибо, – пробормотал он, закрыл дверь и ушел к себе в комнату. Через пятнадцать минут он смог в достаточной мере овладел собой, чтобы написать письма, которые следовало отправить в Таиланд, и начать составлять саморазоблачительную статью.
Они знали. И не считали его неудачей, вторым сортом. Они гордились им, как гордились Эндером.
В ближайшие сутки весь мир Питера изменится. Преобразится его жизнь, он может все потерять или все обрести. Но в эту ночь, когда он наконец лег и стал засыпать, он испытывал только одно чувство: абсолютное, дурацкое счастье.
Часть третья
Маневры
11. Бангкок
Помещено на форуме военной истории
От: [email protected]
Тема: Кто помнит Брисеиду?
Когда я читаю «Илиаду», я вижу то, что видят все, – поэзию, разумеется, и, конечно, рассказ о героической войне бронзового века. Но я вижу и другое. Пусть ради Елены отправились в путь тысячи кораблей, но Брисеида едва не разметала этот флот. Она была бессильной пленницей, рабыней, и все же Ахилл чуть не развалил союз греков, настолько он ее желал.
А загадка, которая не дает мне покоя, вот в чем: была ли она так необычайно красива? Или Ахилла пленил ее ум? Нет, серьезно: была бы она счастлива в плену у Ахилла? Пошла бы она к нему добровольно? Или осталась бы хмурой и непокорной невольницей?
Вряд ли это что-нибудь значило бы для самого Ахилла – он бы использовал пленницу как хотел, не считаясь с ее чувствами. Но представим себе, что Брисеида узнала бы правду об ахиллесовой пяте и как-то передала ее кому-нибудь на стены Трои…
О Брисеида, если бы мне только услышать твои слова!
Гектор Победоносный
Боб развлекался, оставляя для Петры сообщения на всех форумах, которые она могла посещать – если она жива, если Ахилл разрешает ей бродить по Сети, если она поняла, что тема «Кто помнит Брисеиду» относится к ней, и если она может ответить, как скрытно просит это его письмо. Он называл ее именами и других женщин, которые были возлюбленными полководцев: Гиневра, Жозефина, Роксана, даже Барзина – персидская жена Александра, вскоре после его смерти убитая Роксаной. А сам он подписывался именами роковых противников или главных соперников этих вождей: Мордред, Веллингтон, Гектор.
Он сделал опасный шаг, сохранив эти сетевые личности – каждая из них содержала только порядок пересылки к другим анонимным сетевым личностям, которые держали всю полученную почту в виде шифрованных сообщений на открытом форуме с протоколами, не отслеживающими читателя. Эти сообщения можно было посещать и читать, не оставляя следов, но сетевые брандмауэры можно пробить, протоколы – взломать.
Он сейчас мог позволить себе быть более беспечным насчет сетевых личностей, хотя бы потому, что его местоположение в реальном мире было теперь известно людям, чью надежность Боб не мог оценить. Так стоит ли волноваться насчет пятого замка на задней двери, если передняя распахнута настежь?
