поджимала и сверху и снизу, соревнуясь в интенсивности позывов к очистке организма. До ближайшей уборной было подать рукой. Достаточно было выйти в потайную дверь и пройти коротким коридором, но он уже не успевал.
Он рванул задвижку окна, выскочил наружу и тут же согнулся пополам. Все кончилось довольно скоро, принеся с собой некоторое облегчение. Дэлан набрал пригоршню колючего снега, растер им лицо и без сил прижался к заиндевевшей стене затылком и плечами. Холод унимал боль в голове. Он даже начал задремывать прямо там, так что шелест крыльев и острожные шаги по снегу уже казались частью подступающего сна.
Дэлан открыл глаза и встретился взглядом с высоким незнакомцем в плаще с меховым подбоем и мерцающих золотых доспехах. Его бледное до мраморной белизны лицо светилось в глубине капюшона, неподвижное и словно мертвое. Глаза с алой радужкой, холодные и пронзительные, следили за каждым движением Дэлана. Чуть поодаль, распластав крылья по снегу, сидел изящный изумрудный дракон под легким седлом с ажурной кованой спинкой. Каждая чешуйка на его шкуре сверкала, словно драгоценный камень. И он выглядел таким же мертвым, как и его наездник.
Вампиров разделяло всего несколько шагов. При незнакомце не было оружия, и он не выказывал никаких признаков агрессии, но Дэлан зарычал и ощерил клыки, готовый дорого продать жизнь. Хотя и понимал, что выстоять против даурийца, да еще и в таком состоянии, шансов нет.
– Приветствую тебя, сын Владыки. Меня зовут Кристан. Я Вестник Золотых Островов. И я пришел с миром.
Он медленно приблизился и откинул с головы капюшон, затем опустился на одно колено. В руках, унизанных драгоценными перстнями и браслетами, возник длинный узкий футляр из слоновой кости, богато украшенный резьбой и рубинами и перевитый золотым шнуром с пломбой.
Дэлан узнал оттиск, который однажды видел в бумагах отца. Золотой дракон с рубином в пасти. Рисунок имел явное сходство с гербом их Дома, с той лишь разницей, что ящер дэ Аншэри был белый и предпочел камню алую розу. Дэлану ее лепестки напоминали капли застывшей крови, живой и теплой, завораживающей. Отец мог смотреть на них часами, не видя и не слыша ничего вокруг и не замечая их с матерью.
– Почему ты назвал меня сыном Владыки? – Он не торопился принимать футляр. Казалось, стоит его коснуться, как он тут же обернется ядовитой змеей и вонзит клыки в руку.
– Эмилиар из рода Шайэт был одним из нас. Лучшим, сильнейшим, живым богом Золотых Островов. В жертву ему приносили прекраснейших женщин Убежища. Его дворец был полон наложниц и рабынь, – ответил Кристан, не меняя почтительного положения. – Отныне наступает эпоха нового Бога. Слепая Йонка начертала имя на камне Предков во тьме Колыбели Перворожденных. Это имя твое. Прими свиток Вызова и явись в свой истинный дом, дабы по праву занять трон Золотых Островов и стать Владыкой великого народа.
К концу речи даурийца Дэлан начал походить на соляной столб. Ничего этого не могло быть, потому что… Потому что он знал Эмилиара дэ Аншэри? Это было неправдой. Между ним и отцом лежала непреодолимая пропасть. Выстроить над ней мост понимания не смогли бы и лучшие гномьи мастера. Все, что он видел по ту сторону, было зыбким миражом, неясным удаленным силуэтом, безразличным призраком. Но Владыка Золотых Островов… Сейчас это было сверх его понимания.
Еще сильнее вампира смущало собственное "я". Он не питал иллюзий. Тьма всегда была вокруг него, и он прибывал в ней. Он видел ее в глазах своих жертв, чувствовал ее дыхание на своей коже, она была с ним в Валенсире, когда его травили, словно бешеного зверя. В качестве Владыки даурийцев он сможет расставить все по своим местам, отомстить за унижение, познать истинную власть над другими и повелевать жизнями. Исчезнут запреты, сотрутся границы дозволенного, останется лишь вечное наслаждение. Стоит только сломать печать на свитке…
Пальцы дрожали, когда он протянул руку. Красные глаза Кристана ярко вспыхнули и обернулись двумя кровавыми зеркалами. Дэлан увидел в них себя. И свое величие, обагренное кровью. Трон его стоял на груде мертвых искалеченных тел, озаренный сиянием золотого венца на его голове.
Это не твой путь, Дэланакар. Я укажу тебе Истину. Верь мне.
Этот голос…
Из той далекой ночи. Тогда он причинял боль, вынуждал повиноваться, сейчас же ласкал, согревая душу и сердце. Он был Светом, рассеивающим Тьму вокруг. Но после всех этих лет бесплодных поисков Дэлан не знал, чему верить и чего желать. Что из этого Его истина. Чего хочет он.
Рука опустилась.
– Я не приму его. Уходи.
Вестник поднялся и запахнулся в плащ, укрывая свиток среди складок. Его лицо оставалось таким же неподвижным и бесстрастным.
– Я чувствую силу твоего духа, она велика. Многим больше той, что жила в Эмилиаре. Ты отказался от свитка, отринул все, чем мог обладать. Не многие из нас способны на это, но избранники Золотых Островов всегда становятся Владыками. Твой отказ открыл путь, по которому судьба сама приведет тебя к нам – живым или мертвым.
– Но ведь я никогда не испытывал наслаждения от поглощения крови…
– Если ты чего-то не помнишь, это не значит, что этого не было. Ты упивался обладанием чужой жизнью, вонзая клыки в человеческое горло. Острова услышали тебя. – Вестник с тревогой посмотрел в беззвездное небо. Лунный блин над стеной истончился и стал похож на кружевную салфетку. Изумрудный дракон ожил, расправил крылья и негромко рыкнул, призывая вампира поторопиться. – Мое время здесь истекает. Поэтому прощай. В следующий раз мы встретимся уже в Даурице.
Дауриец скривил губы, поклонился и, легко взбежав по драконьему крылу, гортанно крикнул, приказывая ящеру взлететь. Дэлан проводил их невидящим взглядом и снова согнулся, но на сей раз на сухую. Во рту стоял привкус крови, смешавшейся с горечью полыни. Его ощутимо трясло от вида внезапно открывшихся перспектив.
Он не лгал Вестнику о прошлом, но что мог сказать о своем настоящем? Если слова Кристана правда, то ответы снова крылись в тех неделях, что исчезли из его памяти. Так был ли смысл в поисках, когда все уже свершилось. Да, он отказался от свитка в смутной надежде однажды обрести мифический покой. Но не был ли его ответ ошибкой? Может быть, там, в Даурице, в забытьи кровавых оргий, и скрывалось то, что он искал. Свобода от обязательств, от бешеной скачки в погоне за прошлым, от вечного кошмара.
Вампир сунул руку в карман и достал схему, которую начертил перед разговором с Деволье. Надо же, не потерялась. Листок был чист, его наброски исчезли. И только лицо Колючкиной смотрело на него с затаенной ухмылкой в глазах. Неужели это и был ответ
