Илл. 44. Фигурки японской культуры Дзёмон (1) и эквадорской культуры Вальдивия (2). Некоторое стилистическое сходство заставило даже предположить их единое происхождение
Тем не менее, американские археологи построили примерную схему тех далеких событий. Приведу ее в изложении В.И. Гуляева. «Около 5 тысяч лет назад побережье Японии и Южной Америки населяли небольшие группы рыболовов и собирателей моллюсков, которые дополняли свой рацион охотой и сбором диких плодов и растений. Их орудия и утварь, хотя и отличались по некоторым конструктивным деталям, были в целом очень похожи: рыболовные крючки из раковин, костяные шилья, каменные рубила, отщепы, грузила, молотки и т. д., – что говорит об одинаковом уровне развития японских и американских племен. Множество костей морских рыб, найденных при раскопках поселений Дзёмон, свидетельствует о том, что рыболовство давало значительную часть продуктов питания местным жителям. Вероятнее всего, для этого опасного промысла использовались челны, выдолбленные из целого дерева.
Если бы в древности такую лодку с рыбаками унесло тайфуном от побережья острова Кюсю в открытое море в октябре или ноябре, то она попала бы в зону сильнейших течений северной части Тихого океана и двигалась бы со скоростью 24–32 мили (45–60 км) в день в направлении на северо-восток. Время, необходимое для того, чтобы пройти путь от Японии до Эквадора протяженностью в 9450 миль, вычислить с абсолютной точностью, конечно, нельзя. Однако можно с уверенностью сказать, что плавание длилось много месяцев и что часть членов экипажа рыбачьей лодки вполне могла выдержать все тяготы подобного путешествия.
Попав на эквадорское побережье, они были дружески встречены индейцами. Азиатские пришельцы научили местных жителей искусству изготовления керамики. Очень скоро вальдивийцы сами стали отличными гончарами и превзошли своих учителей и в оформлении, и в качестве изделий».
Некоторым подобная история показалась очень занимательной и потому совершенно убедительной. Однако…
У знающих людей вызывал сомнения предположительный маршрут плавания. Напрямую плыть в те времена было практически невозможно, поскольку течение должно было принести лодку по большой дуге от Кюсю чуть ли не до Аляски, и только потом, минуя Мексику и Центральную Америку, можно было двигаться к экватору и дальше. Кроме того, в этом случае древним морякам пришлось бы все больше отклоняться от привычной им широты и положения солнца.
Илл. 45. «Двуликая Венера» из Вальдивии. Этот странный портрет из двух лиц был создан около 3000 г. до н. э.
Вероятность того, что среди чудом уцелевших членов экипажа рыболовов мог оказаться великолепный гончар, должна быть ничтожна.
Американский археолог Дж. Мюллер обратил внимание на то, что при сравнении сходной японской и эквадорской керамики совсем не учитывалось совпадение слоев залегания и, соответственно, временное соотношение стилистически совпадающих образцов. То есть часто эквадорские образцы оказывались старше японских! Кроме того, в Вальдивии существовал особый тип керамики, который вообще не был известен за океаном.
И последний удар по столь замечательной теории нанесли опять же археологи. Дальнейшие раскопки показали, что в Вальдивии и раньше изготавливалась керамика, уходящая своими корнями в местные докерамические культуры. Достаточно сказать, что первые стоянки Вальдивии – Реал-Альто и Лома-Альта – датируются VI тысячелетием до н. э. Исследования химического состава показали, что именно в Вальдивии-7, неподалеку от Реал-Альто, находится и месторождение речной глины, которая на протяжении тысячелетий использовалась для изготовления вальдивской керамики. В горах, в районе Прото-Мачалилья, находился второй источник глин, уже имевших вкрапления вулканического происхождения. Месторождение обсидиана, обнаруженного в Вальдивии, находилось в горах Кордильера Реал, к востоку от Кито (обсидиан, как и глиняные изделия, был одним из основных предметов торгового обмена в регионе).
Древние эквадорцы использовали глину не только для изготовления посуды. Сохранились изумительные керамические фигурки, самой знаменитой из которых стала так называемая «Двуликая Венера», датируемая 3000 годом до н. э. Двуликой она была названа потому, что изображение лица с тонкими чертами, в обрамлении пышных волос и с прикрытым изящной ручкой подбородком древний мастер повторил и с оборотной стороны статуэтки.
Илл. 46. Мать с младенцем – один из наиболее распространенных в мировой культуре сюжетов. Фигурка культуры Чоррера, существовавшей на территории Эквадора в 1500–500 гг. до н. э.
Культура Чоррера, преемница Вальдивии, продолжила традицию изготовления «дзёмоновидных» фигурок. В основном, это касалось женских статуэток – с раскосыми глазами-щелочками, прической-шлемом, узкой талией, пышными бедрами, весьма условной грудью и коротенькими ручками. Самая трогательная фигурка Чоррера – это, пожалуй, изображение матери с младенцем. Сидящая на скрещенных ногах обнаженная женщина держит на коленях совсем крошечного ребенка, нежно поддерживая его запрокинутую головку. Фигура женщины отличается удивительным изяществом и отсутствием характерно гипертрофированных половых признаков. При этом лицо ее передает абсолютную безмятежность, сопоставимую разве что с выражением, которое можно увидеть на статуях Будды.
Илл. 47. Древний мастер чоррера сумел передать все обаяние, достоинство и красоту эквадорской женщины, жившей три тысячи лет назад
Илл. 48. Терракотовая фигурка из района Манаби в Эквадоре. Древний мастер воплотил сюжет, характерный для «государственного» общества, – знатная дама в юбке с узорами, головном уборе и украшениях
Надо заметить, что культура Чоррера – это как бы пограничное звено между Мезоамерикой и Андами. Она возникла в бассейне реки Гуяс в Эквадоре в середине II тысячелетия до н. э. и просуществовала до середины I тысячелетия до н. э. Земледельцы чоррера выращивали маис, и долгое время даже велись дискуссии, не при их ли помощи это растение распространилось по Тихоокеанскому побережью.
В древности регион Эквадора и Колумбии явился своего рода географическим буфером между двумя культурными традициями: северной и южной. Здесь происходило слияние и взаимопроникновение и религиозных представлений, и художественных стилей, и, возможно, некоторых схем социальных отношений.
Каменные идолы из Сан-Агустин
Культура Сан-Агустин расположена на юге современной Колумбии (департаменты Нариньо, Кауака, Уила), в истоках рек Магдалена и Кауака, в горной местности на высоте 2000 м над уровнем моря; она занимает площадь в 500 км2. Согласно археологическим данным, она существовала с 600 года до н. э. по 1200 год н. э.
Один из первых археологов этой зоны Дуке-Гомес, начавший копать здесь еще в 40-е годы, дал радиокарбонные датировки по древесному углю на фрагменте керамики, а также по дереву из сооружений из северо-западной постройки. Он получил даты, относящиеся ко II столетию до н. э.
545 год до н. э. – эту дату Ван дер Хаммен получил по анализу дерева, из которого изготовлен саркофаг из могильника Лавапатас.
Известно несколько десятков поселений этой культуры, несколько сотен принадлежащих ей предметов и множество захоронений разного типа. Причем их оказалось так много, что еще в начале XX века немецкий археолог Пройсс, успевший вывезти множество памятников в Берлин, определил культ мертвых как главенствующий в культуре Сан-Агустин. Впрочем, он оказался совершенно прав, хотя само определение «культ мертвых» представляется слишком общим. Речь, безусловно, идет о реинкарнационных представлениях, согласно которым мир живых и мир мертвых составляют две грани едного целого.
Для культуры Сан-Агустин археологи выделили следующие типы погребений:
1) саркофаги из дерева;
2) погребальные холмы;
3) подземные погребальные сооружения, покрытые гладкими каменными плитами и содержащие богатый инвентарь.
А вот как выглядело одно из погребений, обнаруженных в Тьеррадентро. Винтовая лестница в скале вела в круглое помещение диаметром 5 м, высотой в рост человека. Его стены и потолок были украшены симметричным геометрическим узором и антропоморфными масками. Инвентарь оказался богатым: многочисленные ювелирные украшения, керамика.
Долгое время археологи считали, что эта археологическая культура создавалась и развивалась под влиянием Чавина и Тиауанако. Однако нетрудно заметить и некоторые элементы, которые явно пришли с севера континента.
Среди памятников Сан-Агустин известны каменные антропоморфные клыкастые фигуры (человек с жезлом в правой руке и круглым предметом в левой) – около 400 штук, высотой до 4 м. Пропорции человеческого тела нарушены, и фигура выглядит как некий карлик, возможно горбатый, с непомерно большой головой. Вместе с тем, уже давно отмечено, что при изображении животных пропорции тела древние мастера соблюдали очень точно, – это свидетельствует о намеренном изображения карликовидных персонажей.
