Салям сразу поняла, что от нее требуется, без малейшего стеснения сбросила одежду, приняла нужную позу, состроила хищную рожицу с тлеющими, как угли, глазами… Настоящая дикая кошка. Работалось с ней легко. И все было вполне целомудренно: в броске за «мышкой» Салям сгруппировалась так, что локоть прикрывал ей грудь, а согнутое колено — все остальное.
Салям почувствовала, что нравится Николаю, и сразу дала понять, что он как раз в ее вкусе. Когда осветители и помощники ушли, она, не позаботившись одеться, подбежала к нему и обвила руками его шею. С ней все получилось бы легко и просто, но Николай уже однажды нарвался на простоту, обжегся и не захотел повторять опыт, хотя Салям ничем не напоминала Лору. Мягко, чтобы не обидеть Салям, он разомкнул ее руки.
— Прости, детка, я не по этой части.
Изумление и разочарование, проступившие на выразительном лице Салям, были достойны кисти кого-нибудь из старых мастеров.
— Ты что, «голубой»? — спросила она с недоверием.
— Нет, — улыбнулся Николай.
— Тогда в чем дело? Я тебе не нравлюсь?
— Ты мне нравишься до полного опупения, малышка, но я стар для тебя. Тебе шестнадцать-то стукнуло или еще нет?
Прелестное личико Салям засветилось лукавством.
— Теперь можно с четырнадцати.
— Вот видишь, я стар для тебя. Не скажу, что гожусь тебе в отцы, но при нынешней продвинутости я мог бы тебя родить.
Салям прыснула со смеху и, ничуть не обидевшись, побежала одеваться. С ней и вправду было легко. Она оделась, подхватила сумку, чмокнула его в щеку и бросила напоследок:
— Передумаешь — позвони.
Николай остался монтировать ролик. Впервые за долгое время он работал, насвистывая не «Вишню», а «Лайлу» Эрика Клэптона, и на душе у него было… не то чтобы легко, но не так погано, как обычно.
Он отнюдь не был монахом, но сейчас почти гордился собой: проявил-таки выдержку и не воспользовался тем, что предлагала эта девочка. Сама о том не подозревая, Салям показала ему, как низко он пал. В юности Николай искренне презирал мужиков, прибегавших к услугам проституток. Раз не могут найти себе чего-нибудь получше, значит, слабаки они и лузеры, считал Николай.
А вот в последнее время, правда, пока только теоретически, он стал смотреть на это другими глазами. Свяжешься с незамужней — она потянет в загс. С замужними тоже хлопот не оберешься, да и неизвестно, чем дело кончится. Женщины вечно все усложняют. Нет, нормальные проститутки все-таки честнее. Платишь — получаешь товар. Точнее, услугу. Обменялись и разошлись. Все это было так тошнотворно и мерзко, что Николай предпочитал терпеть и не связываться ни с кем.
Когда природа требовала свое и становилось совсем невмоготу, приходилось путаться с девицами, похожими на Лору. Таких Николай повидал немало. Они расплачивались этим как мелочью. С операторами, осветителями, парикмахерами, гримерами, если ориентация совпадала. Как будто давали на чай. Ничем не лучше проституток, а пожалуй, что и хуже.
Но он не представлял себе, как пойдет куда-нибудь на Тверскую или поедет на Ленинградское шоссе или где там еще они тусуются, эти проститутки… Искать по Интернету… Что? Какую-нибудь службу эскорта? Тьфу, даже думать противно. Может, пришлют ту же самую девицу, которую он только что снимал в рекламном ролике, откуда ему знать?
А вот Салям… Салям совсем другая. Она предложила это безо всяких задних мыслей, просто потому, что ей самой так хотелось. И с ней, наверное, было бы хорошо… по-настоящему хорошо. Вот только… ему это не нужно. Кто он такой, чтоб ему было хорошо? Но Николай часто вспоминал о ней, вспоминал улыбку веселого бесенка и сказочно прекрасное, без единого изъяна тело.
Салям за один сеанс изложила ему историю своей жизни и свое немудрящее кредо. Отец у нее «отстойный» и «тормознутый», не дает сниматься. Мать — стерва, ей на Салям плевать. Вот и приходится крутиться самой. Ничего, она еще всем покажет. Заарканит денежного туза и будет вся «в шоколаде». Ну а пока… она еще и сама способна заработать, так что предки пусть катятся. Между прочим, отец тоже на матери женился из-за внешности, она тоже по подиуму ходила в свое время.
Николай слушал ее вполуха, но почему-то все запомнил.
Ему и в голову не приходило, что он дарит Салям хоть и сомнительное, но все-таки бессмертие. Опять у него возник удачный слоган с игрой слов и смыслов: «Bare essentials» note 4. Звонить Салям он не собирался и больше не видел ее ни разу. Ни разу до одного страшного вечера четыре года спустя, когда вдруг услышал по телевизору…
Вот почему так бывает? Николай не заглядывал в «ящик» годами: наелся за то время, что сам работал на телевидении. Душа не принимала телепродукт как таковой. И уж тем более никогда он не интересовался уголовной хроникой. А тут вдруг случайно услышал знакомое имя, повернулся к включенному телевизору…
Они выложили на экране несколько фотографий прежней Салям, а потом показали, что с ней стало. Нет, сначала показали, что с ней стало, потом выложили снимки прежней Салям, а уж потом снова вернулись к репортажной съемке. Рассказали, как ее выловили из мусорного контейнера. Милую, непосредственную, легкомысленную и бесхитростно-невинную Салям.
Но это случилось уже в другой жизни, и до этого оставалось еще четыре года. Николай не знал и не мог знать, что ей отпущено всего четыре года, он просто сделал очередной рекламный ролик. Никите этот ролик страшно понравился, но телевизионное начальство сочло его слишком откровенным. На экран он не вышел, зато кадр с дикой кошкой Салям, охотящейся за компьютерной «мышкой», опубликовали в нескольких компьютерных журналах. Никита заказал увеличенное изображение и повесил его у себя в кабинете.
А Николай продолжал изобретать рекламные ролики и компоновать клипы. Он старался ни о чем не думать: день прошел, и слава богу. Это бездумное существование тянулась годами.
Без слез, без жизни, без любви…
Нет, он не забыл «голос нежный» и «милые черты», но постепенно боль притупилась, стала ноющей.
Характер у него стал портиться. Люди его раздражали, общение давалось все с большим и большим трудом. В шумной компании Николай быстро терял нить разговора, слова превращались в неразличимый гул, собеседники казались рыбами в аквариуме, безмолвно разевающими рты. Прежние друзья куда-то подевались, новых не предвиделось. Его такое положение устраивало.
С родителями Николай старался видеться как можно реже, хотя и понимал, что они обижаются. Он ничего не мог с собой поделать, ему тяжело было возвращаться в родную квартиру на Земляном Валу. В эту квартиру он хотел привезти Веру… а привез Лору. Поэтому он предпочитал созваниваться, но всячески избегал визитов.
