Гэ стало не по себе, и она заерзала на сидении, неприятно заскрипевшем шарнирами. На нее повеяло скрытой угрозой (впрочем, и возбуждающим настроем тоже) от слов и фигуры невысокого человечка, стоящего в центре сцены в двубортном сюртуке и шляпе с загнутыми полями[8]. Гэ сразу же попыталась подавить свои подозрения — с одной стороны потому, что рисковала привлечь внимание смотрителей, неподвижные силуэты которых вырисовывались со всех сторон отсека, с другой стороны потому, что опасалась дать толчок вспышке паранойи или еще какого психического расстройства.
— Мы любимые сыновья Земли, — продолжал управляющий Квин. — Узы родства дают права, но прежде всего рождают обязанности. Земля нуждается в нас так же сильно, как и мы в ней. Однажды она была заражена Атомом, безумием наших предков, и первая наша обязанность — навсегда ее избавить ее от зла, что гложет.
Как и все управляющие или предводители других каст, выступавшие в актовом зале, он пользовался напыщенным стилем и делал тонические ударения на последних слогах, которые порой безбожно растягивал, добавляя в голос аффектированной дрожи.
Необъяснимый ужас охватил Гэ, по коже у нее поползли мурашки.
— Это зло — не ядерная чума, жертвами которой стали наши предки. С тех пор, как мы ушли, прошло десять тысяч лет и, по словам хранителей памяти, этого более чем достаточно для возрождения Земли. Нам неизвестно, в чем природа этого зла: есть лишь упоминание о нем в нашем гимне, в нашем будущем, в нашей судьбе. В своей великой мудрости наш защитник Эль Гуазер создал касты, систему распределения обязанностей в согласии со способностями. Однако касты существовали не только ради охвата комплекса деятельности и поддержания внутренней слаженности ракетного поезда, они еще и отвечали за подготовку возвращения на Землю, закладку основ для новой цивилизации. С самого начала странствий каждая из них тайно работала над появлением избранного, человека, объединяющего и развивающего природные способности своего клана. Теперь двенадцать избранных известны — двенадцать как двенадцать каст, двенадцать как двенадцать любящих сыновей из гимна изгнания. Когда же мы окажемся в виду Земли, от поезда отделится корабль, и они возглавят первую армию действия, армию бескастовых…
Гэ, которая всегда задавалась вопросом, какой цели служат люди вне каст, и даже пришла к выводу, что они всего лишь бесполезные желудки, паразиты, теперь получила свой ответ: их кормили и содержали как домашних животных, чтобы по возвращению на Землю подставить под удар таинственного зла, что гложет родную планету, использовать их как щит и как подопытных кроликов. У молодой женщины перестала стыть от страха кровь.
— В конце собрания упреждающие проинформируют бескастовых о распределении по боевым формированиям и выдадут им инструкции относительно высадки…
«Почему бы не сказать их вслух? — хотелось закричать Гэ. — До такой степени боишься измараться звуками собственного голоса?»
— С настоящего момента нам следует отказаться от единиц С.С.В. и согласовываться с земными мерами времени. Астрономы считают, мы вернемся в Солнечную систему через пять земных дней…
Гэ быстро огляделась и увидел вспышки гнева в глазах присутствующих мужчин и женщин, вероятно, бескастовых, возмущенных, как и она, словами управляющего.
— Но прежде мы с благородной целью — возвысить нашу душу — объединимся в гармоничной вирне. Наша последняя вирна в космосе. Пусть теперь все вернутся по своим палубам и приготовятся войти в крипто-транс…
*
— Следуй за мной, сестра Гэ.
Из поперечного коридора вынырнул какой-то человек, схватил Гэ за запястье и, прежде чем она успела среагировать, затащил в один из узких проходов, отведенных под служебные нужды техников, смотрителей или переработчиков. После первых мгновений неожиданности она пришла в себя и попыталась вырваться из хватки своего похитителя, пальцы которого как клещи впились в ее предплечье.
Сначала она подумала, что он тащит ее в сторону, чтобы изнасиловать, движимый теми же импульсами, что и лекарь ее палубы, и закричала.
— Успокойся, сестра Гэ, — рыкнул тот. — Я не хочу тебе ничего дурного.
— Пусти меня. Хочешь или нет, ты мне делаешь больно!
— Потерпи немного. Мы должны укрыться от смотрителей. Ты скоро все узнаешь.
Гэ не стала упираться, зная, что, извиваясь, всего лишь спровоцирует судороги, уже охватывающие мышцы ног и палящие огнем руку.
Она покороче подвернула платье, которое от пота липло к бедрам. Гэ постоянно билась плечами о металлические переборки, которые по мере углубления в проход все сужались. Тишина вокруг становилась все глуше, все сильнее угнетала. Она в первый раз настолько удалялась от центральных переходов, нарушая требования предписанных маршрутов, и в голове у нее страх схватился с любопытством. Она видела только бугристый череп мужчины, чья одежда — короткие штаны и прямая туника — указывала на принадлежность к касте священников вирны. Чего от нее хотели распорядители крипты? Она в чем-то крупно провинилась? Она угрожала гармонии вирны?
Проход вывел на шестиугольную площадку. На проржавевших переборках угадывались очертания круглых шлюзов. Гэ потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте, более густой, чем в других частях корабля. Чуть не задыхаясь, она расслышала отдаленный рокот двигателей, доносящийся со всех сторон. Священник вирны замер, повернулся и, отдышавшись, окинул молодую женщину пылающим взором. Ее захлестнула новая волна паники. Пробежка утомила Гэ, и если он набросится на нее, у нее не будет сил сопротивляться. Ее охватило желание рухнуть во весь рост на металлический пол и забыться сном.
— Извини за грубое обращение, сестра Гэ, — прошептал священник, ослабляя хватку, — но я любой ценой не должен был тебе дать времени поднять тревогу. Начиная отсюда мы в безопасности: магнитные волны, идущие от двигателей, забивают ментальную активность…
— Откуда ты меня знаешь? Чего ты от меня хочешь?
— Другие тебе ответят лучше меня.
— Какие еще другие?
Он подошел к шлюзу слева от площадки, вытащил из кармана туники крошечную клавиатуру и нажал несколько клавиш. Круглая дверь с продолжительным шипением сдвинулась.
— Побереги голову, сестра Гэ…
Они вползли в идущую под легким уклоном трубу. По шее и голове Гэ заходили порывы свежего воздуха, а шероховатые пол и стены царапали коленки и ладони. Шлюз закрылся, издав долгий стон.
— Вентиляционный канал, — пояснил священник вирны.
Они двигались практически на четвереньках добрую сотню метров, и в такой неудобной
