– Тоби!
Никто не отозвался.
– Наверно, он в лесу, – предположила гостья с доброжелательностью, позволившей Бри понять, что та вышла из подросткового возраста. – Вы мама Тоби?
Из–за бледной рыжей внешности Бри заработала от братьев кличку «Труп», а учитывая расовую принадлежность Тоби, она подумала, что собеседница просто иронизирует. Но та казалась искренней.
– Нет. Я… его опекунша.
– Ясно. – Что-то в ее пристальном взгляде давало Бри ощущение, что этой особе действительно ясно, может быть, даже больше, чем желала Бри.
– Чем могу помочь? – Она чувствовала, что говорит грубовато, но ей хотелось, чтобы девушка ушла и дала ей спокойно заняться пчелами. Еще одно неотложное дело – страстно хотелось курить.
– Мы соседи, – пояснила новая знакомая. – Я снимаю дом Ремингтонов.
Дом Ремингтонов? Ее дом. Не за этой ли девушкой шпионил Тоби? Бри притворилась несведущей:
– Дом Ремингтонов? Я здесь … всего лишь пару недель как живу.
– Он по другую сторону леса. Тут есть тропинка.
Тропинка, по которой Бри со Стар носились тысячу раз.
Гостья окинула взглядом ульи:
– Вы пчел разводите.
– Пчел разводила бабушка Тоби. Я же просто пытаюсь не дать им погибнуть.
– А опыт у вас есть?
Бри рассмеялась, с трудом узнав собственный смех, прозвучавший как скрежет заржавленного механизма.
– Едва–едва. Я как-то имела дело с пчелами в детстве, но то было так давно. На мое счастье, колонии здесь здоровые, стабильные, а холодная зима не дала им роиться. Если я не провалю дело, то с ними все будет хорошо.
– Это же здорово! – Казалось, гостья и в самом деле была впечатлена. – Вы не возражаете, если я завтра позаимствую Тоби на время? Мне нужно передвинуть кое-какую мебель. Он навещал меня несколько раз, и думаю, мог бы немного подсобить.
Он не навещал. Просто шпионил.
– Я… надеюсь, он не доставил вам хлопот?
– Такой ангелочек, как Тоби? – и собеседница иронически подняла бровь, к удивлению Бри. И снова она поймала себя на том, что смеется.
– Он весь к вашим услугам.
Девушка, назвавшаяся Гадюкой, повернулась лицом к лесу и, сложив ладони рупором, прокричала:
– Тоби! Завтра мне нужна помощь по дому. Если хочешь подзаработать, приходи.
Ответа не последовало, впрочем, ей, кажется, было все равно. Она снова обратила внимание на ульи.
– Пчелы меня всегда интересовали, только я про них ничего не знаю. Не будет ли с моей стороны бесцеремонностью попросить вас позволить мне время от времени понаблюдать за тем, что вы делаете?
Ее словарный запас и манеры настолько не вязались с внешностью, что застали Бри врасплох. Может, потому неожиданно для себя она отрывисто кивнула:
– Если хотите.
– Отлично. До скорой встречи.
И, улыбнувшись, направилась той же дорогой, что и пришла.
Бри повернулась к ульям, и тут вдруг ее осенило.
– Как вы относитесь к мышам? – крикнула она.
– К мышам? – Новая знакомая остановилась. – Не сказать, чтобы очень люблю. А что?
Бри поколебалась, потом показала на последний в ряду улей.
– Если так уж интересуетесь пчеловодством, вон там есть кое-что занимательное посмотреть. Слышали когда-нибудь о прополисе?
– Нет. А что это?
– Густая клейкая субстанция, которую собирают пчелы, чтобы запечатывать щели. Она обладает антибактериальными свойствами, некоторые пчеловоды даже собирают ее на продажу. – Бри старалась выглядеть профессионалом. – Заодно пчелы используют ее в качестве гигиенической пломбы, запечатывая любого проникшего захватчика, чтобы защитить семью от инфекций. Можете пойти взглянуть.
Новая знакомая прогулялась до улья, покорно подойдя к мышиной плахе. Остановилась перед мерзким комом и всмотрелась в него.
– Ну и гадость!
Однако же не отпрянула. А продолжала пялиться. Бри подхватила лопатку, прислоненную к ступеньке:
– Если хотите, сами подберите и бросьте в канаву…
Невольная участница оглянулась через плечо.
Прилагая все силы, Бри продолжала радостное щебетать, посвящая в детали:
– Прополис почти мумифицировал мышь. Здорово, правда?
– Вы меня разыгрываете.
Под этим прямым взглядом Бри сникла:
– Я… могу... и сама. Ничего не поделаешь. Но я терпеть не могу мышей, а вы мне кажетесь смелым человеком, которому все нипочем.
Глаза новой знакомой засияли:
– Правда?
Бри кивнула.
– Что ж, превосходно. – С этими словами гостья взяла лопатку, подхватила мышиный трупик и выбросила в канаву.
Прошла целая вечность с тех пор, как кто-то делал для Бри что-то хорошее, пусть даже и под ее нажимом, и она вспомнить не могла, когда последний раз была так тронута.
Люси заставило задержаться у коттеджа любопытство: ей захотелось увидеть Тоби с бабушкой. Или, возможно, она просто тянула время, потому что если внедорожник Панды еще у дома, то ей придется собрать вещички и уехать. И все же какой бы напряженной она ни была, куда ей сравняться с нервозной опекуншей Тоби.
Красивая женщина эта Бри, несмотря на то, что худая как соломинка. В ее резких чертах и полупрозрачном сложении чувствовалась старомодная хрупкость. Люси могла представить ее в викторианском платье, с выступающей из высокого кружевного воротничка длинной шеей. С забранными вверх темно–рыжими волосами. Что-то подсказывало Люси, что эта женщина несла тяжелый груз забот на своих тонких плечиках. Как же в эту картину вписывался Тоби?
Дело, разумеется, не ее, и, в общем, не стоило поддаваться минутному настроению и приглашать Тоби в дом, но как только она услышала, что бабушка Тоби умерла, Люси ничего не смогла с собой поделать. Дерзкие, отчаянные дети были ее слабостью. Прямо наряду с бросанием на первого встречного после того достопамятного побега.
Люси нарезала последний круг, задержала дыхание и повернула к подъездной дороге.
Машины этого первого встречного не было. Слава богу, никогда не придется с ним встретиться снова.
Прислоняя велосипед к стене сбоку дома, Люси все размышляла: то, что она прыгнула в постель с Пандой, не являлось ли это неким окольным путем, чтобы оправдать побег со свадьбы? Она не могла бы найти лучшего способа доказать себе, что не заслужила брак с таким человеком, как Тед. Удобная и в то же время возмутительная мысль. Это бы объяснило, почему она поступила так вопреки своей натуре, но едва ли это положительно отразилось на ее характере.
Решив навсегда перелистнуть эту короткую тягостную главу своей жизни, Люси вступила в дом, открыв дверь ключом, откопанным в поврежденной плетеной корзине, где он был похоронен под просроченными купонами на пиццу, старыми расписаниями парома, севшими батарейками от фонарика и телефонной книгой десятилетней давности. Вошла в кухню и обнаружила Тоби, сидевшего за столом и уплетавшего миску хлопьев.
