даже не пытайтесь. Я вам не поверю.
— Я и не собирался так шутить, — улыбается, делая шаг ближе.
И я снова опускаю взгляд на его голые ноги.
Блин! Не надо туда смотреть! Я на это всё как-то странно реагирую!
— Хорошо… — выдыхаю, с трудом заставляя себя поднять взгляд выше. — Хорошо, что не собираетесь. Потому что со мной такие шутки не пройдут…
— Ты не поняла, Елизавета Алексеевна. Я не собираюсь так шутить, потому, что это правда, — снова делает шаг мне навстречу. — Кстати, я оказался прав. Трусы у тебя всё-таки белые. И ещё очень милая родинка на копчике.
О боже…
Медленно закрываю глаза, вспоминая свою родинку, красующуюся у меня на копчике. Ровно в центре…
У Машки, кстати, тоже такая есть. Папа поэтому шутя нас называл Зита и Гита. Говорил, что мы как героини индийского кино, которые по одинаковым родимым пятнам должны узнать, что они родственники.
Нервно сглатываю, ощущая, как мышцы сковывает паника. Как будто меня удав огромный обвил и душит. А сердце колотится, как эпилептик в припадке.
Нет, только не это! Не может быть такого! Горский, наверняка врёт! Ну не мог он привезти к себе в квартиру больную девушку, чтобы воспользоваться её состоянием и переспать с ней. Это ведь надо козлом конченным быть!
Тут же вспоминаю, как в первый же день знакомства он предложил мне секс за деньги… А вчера зажимал в офисе и прямо в кабинете пытался стянуть с меня блузку.
Боже, да этот мужчина способен на что угодно!!!
— Елизавета Алексеевна, ты таким выражением лица бьёшь по моему мужскому самолюбию. Только не говори, что тебе не понравилось, — ухмыльнувшись, облокачивается на подоконник и убирает руки в карманы спортивных штанов.
— Сомневаюсь, что в первый раз это вообще кому-то может понравится… — бормочу себе под нос.
— Что?
— Н-ничего, — обхватываю себя за плечи.
Сволочь! Да врёт он всё! Ничего между нами не было! Потому что если бы было, то я бы наверняка это почувствовала! Ведь после первого раза у меня бы там всё наверняка болело.
Или нет? Боже, я не знаю! Я понятия не имею, как оно всё бывает! Мало ли что там в кино показывают и в книжках пишут!
Пытаюсь сосредоточиться, чтобы понять, чувствую ли я резь внизу живота, но я сейчас на таком стрессе, что понять ничего не могу! У меня как будто всё тело ватное! Я вообще ничего не чувствую!
Максимально ненавязчиво пытаюсь скосить взгляд на разобранную постель. Потому что уж одно неоспоримое доказательство нашей близости точно должно красоваться на простынях, только…
Только проблема в том, что у Горского постельное бельё кроваво красного цвета, чёрт возьми!
— Лиз, ты так активно думаешь, что у тебя сейчас от натуги капилляры на глазах полопаются.
— Кирилл Сергеевич, вы…
— Да какой уж Кирилл Сергеевич. После проведённой вместе ночи можешь по полному праву называть меня просто Кирилл.
Оторвавшись от подоконника, босс подходит ко мне вплотную. Кладёт ладонь мне на талию, сжимает. И несмотря на то, что на мне футболка, ощущения такие, будто он касается моей голой кожи. От чего меня тут же прошивает разрядом тока.
В лёгкие снова врезается запах морского одеколона, смешанного с горьковато-мятным гелем для душа. И я чувствую, как моё дыхание учащается, а внизу живота становится тягуче-жарко. И вот теперь там действительно ноет…
— Кстати, хотел тебе сказать, — Горский прикасается губами к моему виску и шепчет. — Ты была просто бесподобна.
Нет, ну всё! Этот гад точно врёт!
Резко оттолкнув от себя мужчину, подлетаю к постели. Откидываю одеяло и начинаю шарить ладонями по постельному белью.
— Стрельникова, я даже боюсь спросить, что ты делаешь, потому что уже понял, что ход твоих мыслей предсказать невозможно.
— Ничего! — выпаливаю, возвращая одеяло обратно на кровать.
Бесподобна я была! Ну как же! Козёл! Просто козёл!
— Не было между нами никакого секса, Кирилл Сергеевич! Думаете я совсем дура?!
— Ну, вообще-то о сексе речи и не шло. Когда я говорил, что мы переспали, я это и имел в виду. Мы с тобой спали вместе. В одной постели, — опускает голову вниз и прикладывает ладонь ко лбу, чтобы скрыть смех.
Сволочь! Гад паршивый!
От возмущения мне в лёгких не хватает кислорода. Хочется, не стесняясь в эпитетах, послать Горского куда подальше. Но останавливает один немаловажный факт. Каким бы он ни был козлом, но он реально спас меня вчера от изнасилования…
Только вот этот факт не давал ему права, пользуясь тем, что я в отрубе, тащить меня к себе домой и укладывать в свою постель!
— Я… вы… Знаете, что, Кирилл Сергеевич… Почему вы вообще привезли меня к себе в квартиру?! Вы обещали домой меня отвезти!
— Я и отвез тебя домой.
— Ко мне домой, а не к вам!
— А как я, интересно, должен был это сделать, без ключей от твоей квартиры?!
Блин, точно! Ключи! У меня же их Ева вчера забрала, чтобы дубликат сделать…
Чёрт! Ева!!!
— Где моя сумка?! — выпаливаю, суматошно оборачиваясь вокруг себя.
— Внизу возле входа, а что?
Резко срываюсь с места, вылетаю из комнаты и спускаюсь по лестнице на первый этаж.
Да, оказывается у Горского двухъярусная квартира. В любой другой ситуации я бы охренела от подобного факта, только сейчас мне вообще не до этого.
Чёрт, Ева, наверно уже в истерике там бьётся, куда я пропала. Я ведь обещала ей, что позвоню сразу как доберусь до дома, а в итоге вообще не пришла ночевать.
Даже представить боюсь, что она сейчас думает!
Хватаю с комода при входе сумку, суматошно вытаскиваю из большого отделения мобильный и смотрю на дисплей, который буквально лопается от количества пропущенных звонков.
Шестьдесят восемь от Евы и три звонка с неизвестного номера.
Игнорирую звонки с незнакомого телефона и сразу набираю подруге. Только вот после второго гудка у меня на телефоне сдыхает батарейка…
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
— Стрельникова, может ты объяснишь, что с тобой происходит?! — вздрагиваю от неожиданности, когда слышу прямо у себя за спиной голос Горского.
— Кирилл Сергеевич, где моя одежда? Мне срочно нужно домой. Меня там… потеряли уже.
— Кто? Несуществующий парень Карим?! — выгибает бровь.
— Нет, — игнорирую очередной подкол о моём выдуманном женихе. — Подруга. Мы с ней живём вместе. В общем, не важно. Она мне уже весь телефон оборвала! А у меня батарейка села.
— Позвони с моего и скажи, что задержишься.
— Не могу. Я её номер наизусть не помню.
Даже мысли читать не надо, чтобы по взгляду Горского понять, что
