В то время как киммерийцы громили Урарту и страны Малой Азии, скифы тоже не сидели сложа руки. Сначала их царь Ишпакаи заключил союз с восставшей Мидией и начал войну с Ассирией. Но на этой войне он погиб, а его наследника Партатуа (Прототия) ассирийская дипломатия начала активно перетягивать на свою сторону — по своим боевым качествам скифы были единственной силой, способной противостоять киммерийцам, одерживавшим победу за победой. А оказаться между двух таких противников, да еще вместе с мидянами, было бы для Ассирии равнозначно гибели. И в этой игре царь Ассархедон преуспел. О том, насколько высоко котировалась мощь Скифии, говорит тот факт, что он даже выдал за Партатуа свою дочь. И "царство Ишкуза" сменило ориентацию. В союзе с ассирийцами Партатуа погромил Мидию и сделал ее своим данником, то есть Ассархедон и ее согласился уступить скифам.
Но эта политика принесла свои плоды. Мадий, сын Партатуа от ассирийской царевны, в 640-х годах в союзе с Ассирией все-таки сумел разгромить киммерийцев и треров, положив конец их неограниченному господству в Малой Азии и попутно разорив Фригию. Однако потом начались затяжные войны двух коалиций. От Ассирии откололся Вавилон, а из-под контроля Скифии вышла Мидия. Там к власти пришла новая национальная династия, сумевшая сплотить вокруг себя народ и поднять государство на борьбу. В 625 г. до н. э. халдейский царь Набопаласар с мидийским царем Фраетром вместе выступили против Ассирии. Они потерпели поражение, и Фраетр погиб. Но его преемником стал энергичный сын Киаксар, начавший создание и обучение сильной кадровой армии, причем во многом он перенял достижения скифов в военной области. В 622 г. до н. э. он одолел ассирийцев и осадил Ниневию. Спасли своих союзников скифы, пришедшие на помощь. Мадий разгромил Киаксара и снова подчинил Мидию, взыскав с нее большой выкуп.
Фактически, в это время скифы вообще господствовали во всей Передней Азии. Как сообщают предания "Велесовой Книги", "…принеся в жертву белых коней, ушли мы из Семиречья, с гор Арийских, из Загорья, и прошел век. И так пришли в Двуречье, разбили там всех конницей своей и пошли к земле Сирийской…" (II, 15а). Скифы действительно вторгались в Сирию и Палестину, доходили до границ Египта. Их нашествие и нашествие киммерийцев, вероятно, отразились в библейском пророчестве Иезекииля о Горе и Магоге. Магог (в ближневосточной транскрипции Маджудж) — имя Мадия. Это имя в Азии настолько запомнилось, что даже в Х веке н. э. арабский историк Масуди упоминал «Маджака» в качестве древнего славянского царя, а в источниках Х века арабы называли русских пиратов "ал-Маджуо, Тот же самый фараон Псамметих I, который незадолго до того остановил в Палестине киммерийцев, с трудом откупился от Мадия. (Возможно, свидетельством этого похода стала статуэтка египетского бога Амона, обнаруженная археологами на стрелке Камы и Чусовой.) А на обратном пути скифы захватили г. Аскалон, где, согласно Геродоту, разграбили храм Афродиты Урании (вероятно, Астарты).
В 614 г. до н. э. халдейско-мидийской коалиции удалось переманить Мадия на свою сторону, соблазнив богатыми перспективами, И расстановка сил в регионе сразу резко изменилась. Скифы, теперь уже в союзе с мидянами, осадили и взяли Ниневию. И Ассирия, несколько веков наводившая ужас на всех соседей, рухнула. Теперь начался дележ ее территорий и зон влияния между Вавилоном, Скифией и Мидией. Скифские войска, называемые в вавилонских текстах "умман манда" (по имени-того же Мадия), двинулись в походы по всей Передней Азии вместе с армиями Киаксара и Навуходоносора II. В 610 г. до н. э. они взяли г. Харран, где последний царь Ассирии Ашурубалит пытался утвердить новую столицу и развернуть борьбу за восстановление своей державы. В 605 г. войска Навуходоносора вместе со скифскими отрядами разбили при Кархемише египтян, отобрав у них Сирию и Палестину. Участвовали они ив походе 597 г. до н. э., когда жители Иудеи были угнаны в печально известное "вавилонское пленение".
При переделе "сфер влияния", последовавшем за гибелью Ассирии и всеми этими завоевательными походами, Скифии достались царства Урарту и Манну (в совр. Западном Иране). Но теперь, еще более усилившись, скифское царство представляло явную угрозу для вчерашних союзников. И Киаксар, не решаясь выступить открыто против столь грозного конкурента, нанес удар исподтишка. В 595 г. до н. э. он пригласил на пир всех скифских вождей и военачальников и, напоив их, предательски перебил. Вероятно, сразу вслед за этим последовали и военные действия. И закавказская Скифия прекратила свое существование. Большая часть ее владений и зависимых от нее территорий отошли к Мидии и Вавилону, а скифы ушли обратно на север, в Причерноморье, где присоединились к своим соплеменникам. Впрочем, какая-то их часть так и осталась в Закавказье — они известны под именем са-касенов, обитавших на юг от Куры и влившихся потом в состав армянского народа и албанов (ветвь армян, проживавшая на территории нынешнего Азербайджана).
А с другой стороны, вместе со скифами, по-видимому, ушла на север и часть их союзников из местных племен — митаннниских ариев и близких им народов данного региона. Например, из египетских, вавилонских и хеттских источников, из дошедшей до нас обширной переписки царей Миттани с владыками этих стран известно, что здешние арии, в отличие от иранцев, исповедовали не зороастрийскую, а ведическую религию — ту же, что индийские арии: в пантеон их входили Митра, Варуна и Индра. Но та же самая ведическая религия известна впоследствии у славян, и пантеон ее был очень близок к индийскому и миттанийскому. Например, Варуна — это Перун. Индра в славянских верованиях тоже присутствовал, это подтверждают, например, тексты "Велесовой Книги":
"Ибо Индра пребудет вовек тем самым Индрой, который с Перуном все брани начинает" (II, 6 г), "и Индра шел за нами, как шел за отцами нашими на ромеев в Трояновой земле" (II, 7в). Ну а Митра, скорее всего, принял имя Хорса, Свентовита или кого-то из Сварожичей — имен у богов бывало много, а исследователи неоднократно отмечали сходные черты между славянскими верованиямии митраизмом (см., напр., Гумилев Л. Н. "Тысячелетие вокруг Каспия". Баку, 1991; Глоба П. "О чем молчит Луна". М., 1991 и др.).
Подтверждается это предположение и свидетельством Стра-бона о том, что какое-то племя из Мидии было переселено скифами на Дон. О частичном смешении народов Причерноморья и Закавказья говорят и некоторые общие сюжеты славянских и армянских преданий — скажем, легенда о братьях Куаре, Мелтее и Хореане, основавших город Куару, которая соответствует легенде о Кие, Щеке и Хориве, основавших Киев (Марр Н. Я. "Книжные легенды об основании Куара в Армении и Киева на Руси". М., 1935). Поэтому не исключено, что предания о Сирии, Двуречье и Египте тоже пришли к славянам не от скифов, а от неких осколков других родственных народов, которые оказались вовлечены в этот поток переселений и ушли на север, где тоже влились в скифский союз — "и там скифами были наречены".
Глава 14
БЫЛИ ЛИ СКИФЫ "ВАРВАРАМИ"?
Если у ранних греческих авторов сведения о скифах встречаются лишь самого общего характера — например, Гомер называет их "доителями кобылиц", «бедными», "дивными", "справедливыми", — то в VII в, до н. э. они выходят на "международную арену", причем почти одновременно и азиатскую, и европейскую. В Азии они выступают грозными воителями, серьезными соперниками самых могущественных держав того времени, а в Европе устанавливаются их интенсивные торговые связи с Элладой. Любопытно, что в греческой литературе существовала версия о названии Черного моря, дожившая вплоть до начала нашей эры и отразившаяся даже у Страбона, — о том, что первоначально оно называлось Аксинским Понтом (Негостеприимное море), поскольку, мол, дикие скифы убивали всех чужеземцев и пожирали их мясо. А потом, по мере колонизации и утверждения здесь греческих городов, название изменилось на Эвксинскнй Понт (Гостеприимное море).
Правда, объективные исторические данные эту легенду полностью опровергают. Ни археология, ни свидетельства современников, действительно сталкивавшихся со скифами, в том числе ближневосточных, сохранивших о них самые нелестные воспоминания, сказок о каннибализме, естественно, не подтверждают. А что касается отношения к чужеземцам в какие-то мифологические времена, то все легендарные дальние путешествия греков, вроде плаваний аргонавтов в Колхиду, Геракла — в страну амазонок и Фракию, Ореста — в Тавриду, Одиссея — в страну киконов и т. д., выглядят и по целям, и по сути обычными пиратскими рейдами.
Так что на «гостеприимство» эллинам рассчитывать, собственно, и не приходилось. Хотя известно, что судоходство на Черном море существовало задолго до них у колхов, синдов. То есть они по "Аксинскому Понту" путешествовать могли свободно, и их при этом никто не убивал и не кушал.
