Гэвин подавил вздох.
У моряков свои суеверия, и было бы неправильно оставить их без внимания.
– Я сейчас поднимусь.
Он натянул на себя не успевшую просохнуть штормовку. Без особой нужды Бенджамин не посмел бы беспокоить его. Сегодня дежурили двое: старпом и второй помощник. Но Гэвин всегда поднимался на мостик, если возникала необходимость. Потому что на любом судне капитан второй после Бога.
Он ступил на палубу, и у него захватило дух от открывшейся перед ним картины. Большая часть парусов была свернута и перевязана канатами, мачты и реи, все в мерцающих огоньках, вычерчивали светящуюся решетку на фоне закрытого тучами неба. Фосфоресцирующие шары относило течением, а потом вновь прибивало к борту судна. Некоторые были маленькими, как орех, другие больше головы человека. Хотя от этой красоты голова могла закружиться, суеверные моряки считали морские огни предвестником несчастья.
Первым делом Гэвин заговорил с рулевым, которому помогал еще один матрос, как принято было делать в штормовую погоду. Затем он направился к матросам, толпившимся у стены камбуза. Не имело значения, что он говорил, его присутствие вселило уверенность в тех, кто совсем пал духом. Он был рад, что ему не пришлось посылать кого-то на реи. В такую погоду это было небезопасно, а испуганный моряк запросто мог свалиться в море.
Он решил поговорить с Бенджамином, который нес вахту на капитанском мостике, но неожиданно заметил в темноте какую-то фигуру, нависшую над носом корабля. В памяти его всплыло воспоминание о корабельном плотнике, который рассказывал ему когда-то о темпом ангеле смерти. Будто этот ангел несет кораблям гибель. Он простирает над ними свои черные крылья, заманивая их на рифы, чтобы погубить…
Нет, глупости все это! Это был вовсе не ангел смерти. Существо было не менее реально, чем он сам, возможно, просто усталый альбатрос, присевший на поручни отдохнуть. Он пошел вперед, чтобы разглядеть получше, переходя от одной надежной опоры к другой и прячась от разбушевавшихся волн, заливавших палубу,
О Боже, это женщина, в морском плаще с капюшоном! А на судне есть только одна женщина… Когда корабль покатился вниз с гребня волны, Александра чуть не выпала за борт. Он бросился к ней и, схватив за талию, рванул к себе, чтобы она не свалилась в море. Они оба рухнули на палубу.
– Черт возьми, Алекс, что это вам взбрело в голову? – рявкнул Гэвин. Он так испугался за нее, что его страх перешел в ярость. – Если вам надоело жить, то следовало разобраться с этим, пока вы были в плену, а не тогда, когда получили свободу!
В слабом свечении огней он заметил растерянность на ее бледном лице.
– Я не собиралась прыгать… Я… никогда не сделаю этого… из-за Кейти.
Он глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешеный стук сердца.
– Может быть, вы и не думали о самоубийстве, но волны гипнотизируют людей. Когда человека одолевает меланхолия, очень легко поверить, что море способно решить все проблемы. – Он знал это по собственному опыту.
Она закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания. Он сел, облокотившись спиной о поручни, и притянул ее к себе на колени, держа крепко, чтобы она не вырвалась.
– Алекс, что случилось? Вас преследуют ваши привидения с тех пор, как вы покинули Мадуру? Все плохое уже позади. И очень скоро вы окажетесь в кругу своих друзей и близких.
Она уткнулась лицом в его плечо и зарыдала еще безутешнее.
– Нет, Гэвин, нет… Плохое еще не кончилось. Я… я беременна.
Новость ошеломила его, и он не сразу нашелся что сказать. Неудивительно, что она расстроена. Прошла секунда, другая…
– Тогда нам нужно обвенчаться на Цейлоне, – заявил он.
– Вы с ума сошли? – Она подняла на него изумленный взгляд. – Я ношу ребенка насильника, и один Господь знает, как мне это тяжело. Я ненавижу свое тело за то, что оно меня предало.
Ее горькие слова ударили его как пощечина.
– Неужели мысль о моем ребенке так ненавистна вам?
– Я сомневаюсь, что это ваш, – проговорила она горько. – Возможно, его отец Бхуди, мой второй хозяин.
Сколько раз этот ублюдок насиловал ее? Гэвин крепче обнял ее, желая одного успокоить.
– Но ведь он может оказаться и моим, правда?
– Я… наверное, да. – Она отбросила мокрую прядь со лба. – Хотя я и не уверена.
– Но это вполне возможно. Выходите за меня замуж, Алекс. Если вы вернетесь в Англию замужней дамой, ваша беременность не вызовет никаких вопросов.
– Но когда на свет появится маленький малаец, то все узнают и…
– Если это случится, что ж, ребенок в этом не виноват. – Его голос зазвучал тверже. – И если я стану вашим мужем, я вызову на дуэль любого, кто посмеет задать вам вопрос о его происхождении.
Огромная волна перекатилась через борт, окатив обоих. Когда она отступила, он произнес:
– Это не самое лучшее место для разговоров. Пойдемте вниз.
Он встал и помог ей подняться, и они медленно двинулись по узкому проходу. Одной рукой Гэвин держался за поручни, другой обнимал Алекс за талию. Перед его глазами все еще стояла ужасная картина – Алекс на носу корабля перегнулась через борт, и она готова… Он вздохнул с облегчением, когда они оказались внизу.
Кейти спала в каюте, а потому он провел Алекс к себе. Ее глаза потухли, зубы выбивали дробь, и тогда он зажег лампу и, сняв с нее мокрый плащ, закутал ее в теплый плед. Усадив ее на кровать, он достал из шкафчика бутылку бренди и налил им обоим. Прислонившись к двери, чтобы находиться как можно дальше от нее, он первым нарушил молчание:
– Итак, нам следует обсудить один вопрос – свадьбу.
Она выпила, закашлялась и выпила снова.
– Вы, как всегда, правы, мой храбрый рыцарь, и я ценю вашу готовность вновь пожертвовать собой. Но женитьба – это на всю жизнь, а значит, было бы чистым безумием связывать себя брачными узами из жалости ко мне.
Ее честность произвела на него впечатление.
– Жалость здесь ни при чем, Александра. Мы столько пережили вместе за такой короткий срок, и я преклоняюсь перед вашей силой и несгибаемой волей. Я люблю вас. Разве так уж трудно представить, что вы, я и Кейти – одна семья? – Он оглядел ее фигуру. – И это несчастное дитя – тоже.
Из глаз ее опять полились слезы.
– Вы искушаете меня, Гэвин. Я не знаю, смогу ли я снова быть… женой. Вы… вы понимаете, что я хочу сказать?
Он понимал, но даже это не изменило его решения. Пусть ребенок окажется не его, он все равно несет ответственность за Алекс.
И потом, она была нужна ему вся, не только ее тело. Он хотел быть рядом с этой несчастной, но не сломленной женщиной днем и ночью. Он хотел, чтобы они были вместе и в радости, и в страхах, и в веселье. В общем, он хотел, чтобы они были мужем и женой, пока смерть не разлучит их.
