натворил.
– Что ты имеешь в виду? Что за чувства могут быть у этого урода?!
– На одной из вечеринок, где он был, пострадали люди. И он очень переживал по этому поводу.
– О! Дэвина! Они не пострадали, он сам убил их! – Люк наклонился и зло прошипел это мне в лицо. – И я очень рад, что кроме проблем с законом он получил еще и моральные терзания!
– Постой, а откуда ты знаешь об этом? – внимательно вгляделась в глаза, которые моментально перестали быть злыми; теперь в них видна растерянность и сожаление о сказанном. – Полная картина у его окружения? Так это все вы сделали?
Просто не могла в это поверить, но Люк резко отшатнулся, не успев скрыть эмоций. Он стал быстро удаляться в сторону дороги, но я догнала его почти бегом, схватила за локоть в попытке развернуть. Ничего не вышло, тогда я забежала вперед и развернулась сама.
– Это вы сделали?! Отвечай! Или будешь докладывать главному, что я передумала.
– Да, – Люк, наконец, остановился как вкопанный. – Это сделали мы.
– Значит… Он никого не убивал? – сама не знаю, почему мне это было так важно.
– В этот раз, нет, Дэвина. В этот раз! Но никто не знает, сколько было их – его безымянных жертв. А жертв его брата? Его отца? А то, что они сделали с Эммой?!
Об Эмме говорить совсем не хотелось. Ждала от нее очередного подвоха и того, что за обещанное сопротивлением снова придется сражаться. Люк тяжело дышал, стоя напротив и сложив руки на груди. Кулаки сжаты до белых костяшек, лицо искажено злобой вперемешку со страхом. Он не намного старше. Мы – всего лишь два испуганных юнца, оказавшихся лицом к лицу с несправедливостью этого мира. Ему тоже страшно, как и мне. А еще мы импульсивны и не думаем, что болтаем. Он, похоже, сказал слишком много. Но мне нужен кто-то, кто будет со мной честен.
– Я никому не скажу. Обещаю. И я не влюбилась. По-прежнему хочу уехать, и сделаю все для этого.
Люк только кивнул, взял за руку и повел дальше. Мы снова молчали, каждый думал о своем. Я, например, о том, что каким бы чудовищем не был мой хозяин, нашлись люди, которые очень сильно подпортили ему жизнь. Да, сделали это целенаправленно и мерзко, но у них получилось. И они продолжают. Вероятно, вскоре у Кэрридана случатся очередные неожиданные проблемы, и я буду в этом участвовать. Почему-то верила в то, что Сопротивление добьется своего, ведь арш Паравали могут даже не знать, с кем сражаются. Права была Эмма насчет моих стремительно улетучивающихся шансов выжить. Но дело вовсе не в моем характере или поведении. Я ввязалась в довольно опасную интригу, и если это вскроется, то смерть станет, вероятно, самым легким исходом.
24
Дэвина
Также молча Люк посадил меня в такси. Задержав мою руку в своей, кажется, чуть дольше, чем было необходимо. Время на прогулку, и правда, осталось, и я хорошо провела его, поедая пончики и запивая их крепким кофе. Мысли неотступно крутились в голове, но я так и не смогла понять, что думаю и чувствую по поводу всего этого. Я не знала Кэрридана раньше и ничего не знала о других жертвах. Но об этих девушках он рассказал сам, и теперь мне известно, что он ни при чем. Да и у него есть поводы думать также. Почему-то это очень грело – не убивал, не терял самоконтроль. Зато прямо обратные эмоции вызывало то, что сотрудничаю с теми, кто убил этих девушек и подставил хозяина.
В клинике со мной не произошло чего-то нового или необычного. В пансионате мы проходили врачебный осмотр каждый год. Неприятно, но вполне терпимо. Сейчас же я заранее приготовилась, что отнесутся ко мне как к породистой собаке и не более. Врач все сделал быстро, не обращая внимания на мои постоянно краснеющие щеки. Задал пару вопросов, был корректен и немногословен. В конце визита отправил сдавать кровь и добавил, что все результаты пришлет лично Кэрридану.
Спустя сорок минут я покинула медицинское учреждение с чувством выполненного приказа. Надеюсь, Эмма на этот раз исполнит распоряжение главного, и это посещение врача не более чем видимость послушания.
Вернувшись домой, заперлась в ванной с книгами. Срочно нужно решить, каким способом очаровывать хозяина. Действовать придется наверняка, второго шанса не будет. Но это второй вопрос, а первый – как избежать близости сегодня, чтобы обеспечить хозяину нужное настроение завтра. Ответ нашелся сам собой – скажу, что плохо чувствую себя после осмотра. Надеюсь, сработает. Пока же листала страницы, останавливалась на иллюстрациях, боролась с отвращением. Для спонтанного секса в опере хватило поцелуев, улыбок и полной покорности. Но тогда он и сам хотел, причем хотел настойчиво. Сейчас же мне нужно что-то, что собьет его с толку, дезориентирует, заставит забыть о планах на вечер. И как я ни старалась найти хотя бы два-три варианта, на глаза упорно попадались стоящие на коленях девушки и кайфующие от их действий мужчины. Смогу ли повторить? Будет ли это приятно или скорее нелепо и смешно? Написано, что следует начинать, будто просто ласкаешь партнера и ничего более. Техника описана, она простая и понятная. Тошнота упорно подкатывает к горлу, но может мне и не придется. Само по себе это должно завести столь властного мужчину. Особенно если учесть, что он прямо-таки мечтает о моей покорности. Возможно, встать на колени и расстегнуть штаны будет достаточно, чтобы перехватил инициативу.
Приняв решение, перечитала все, что нашла по вопросу. И вдруг меня озарило – а почему главарь сопротивления считает, будто арш Параваль не сможет зайти после в душ и поехать на эту свою встречу? Выходит, подкараулить его надо перед самым выходом. И занимать достаточно долго, чтобы истекли минуты вежливого ожидания. Сколько это? Учитывая статус Кэрридана, не менее двадцати минут. Но можно ведь и побыстрее поехать и по телефону предупредить. То есть я должна его отпустить не ранее, чем даже звонить станет бесполезно. Это, наверное, минут сорок, не меньше. Тут я крепко задумалась – в каком состоянии буду сама через эти сорок минут. Поломала голову и поняла, что нужна помощь Эммы. Но мы завтра точно останемся наедине. Потому как, если нет, то я и делать ничего не стану.
Сквозь дверь услышала, что кто-то вошел в комнату. Может, Эмма, еще ведь только обед. Убрала книги и выглянула. На моей кровати сидел арш Параваль
