каким-то образом узнал то, что значилось только в медицинской карточке да знали, пожалуй, двое-трое из самых близких родственников. Он просто и без скандала заявил, что не намерен поддерживать со мною какие-либо отношения, по некоторым ставшим известными ему причинам. Я неделю проходила вообще не воспринимая что творится вокруг, ну и ни с кем не познакомилась более. Во вчерашний вечер я ещё как-то сдержалась, а ночью проревелась как школьница. Хорошо хоть никто не слышал.
Харальд усадил за рычаги третьей машины Олега, в головной сам сел в водительское кресло, а на башню назначил молоденькую глазастую эльфиню. Она откровенно таращилась на Харальда. В деревне остались четверо её сородичей - староста о чём-то с ними переговорил через Марину, та отмалчивалась как воды в рот набрала. Ну, скорее всего, им приглянулись какие-нибудь сельские молодки. Хоть и говорят, что так не бывает, но причины проще я не видела. Да и сама, будь эльфом-мужчиной, сбежала бы от ушастенькой красотки. Они все были как живая иллюстрация чопорности и сплошной уставности, за исключением, может, нескольких самых младших.
Отмахали мы всего около шестисот километров в юго-восточном направлении, если считать с самого начала. Было понятно, что торопиться некуда, я не могла сообразить только, почему мы всё ещё едем, а не бросили танки с сухими баками. Сидя на башне, я слышала ровный рык, не похожий на захлёбывание голодного двигателя.
Наблюдательница, косо посмотрев на меня, изящно свесилась в люк и что-то сказала. Танк Харальда, в котором ехали Фрези, Марина и трое ушастых, не считая вперёдсмотрящую, Ирэт Исиль, круто забрал влево и, разгоняясь, попёр куда-то в сторону, на ближайшую горку. Здесь уже степь местами прерывалась заметными травянистыми сопками. Но Олег и Славик притормозили. Через пару минут оттуда, с вершины, Ирэт замахала нам, мол, подгребайте. Меня встряхнуло, танк пополз к головному. Тот уже пошевеливал орудием, вынюхивая что-то в пределах дальности поражения.
Ирэт показывала на нечто у самого горизонта. Харальд с не очень радостной миной рассматривал это, а как только подъехали остальные, сказал:
- Там укреплённый полевой лагерь. Вроде фортов в Северной Америке времён завоевания. Это ещё полбеды. Я видел русский флаг, а это значит, наши уже успели сюда как-то добраться раньше нас. Судя по состоянию лагеря, стоит он тут довольно давно. Двинем прямиком туда, внаглую. Сандра, ты давай сюда, на башню. Пусть видят, какие у нас тут красавицы есть. А вы, - это он ушастым, - вниз. Что-то мне подсказывает, вас не все будут рады видеть.
Вздохнув про себя, я перепрыгнула на стоявший в полутора метрах танк Харальда. Машины выстроились в колонну и попёрли прямиком к лагерю, оглашая окрестности рёвом двигателей.
Шестой день после перехода. Где-то на Грани. Великий поход на юг. Продолжение. Харальд.
Высоты расположения водительских триплексов хватало, чтобы разглядеть довольно чёткую границу примерно на полпути от холмистой гряды, на которой мы только что стояли, до лагеря. Менялось всё: земля, трава, даже небо. Казалось, что здесь находится некий очередной порог пространства и времени. Пересекли мы его безо всяких видимых примет. Ни толчка, ни ощущения покалывания на коже, ничего. Просто всё вокруг стало немного другим. Более домашним. К воротам форта нас подпустили метров на пятьдесят, только после этого дежурный, с виду совсем сопляк, бездельничавший на надвратной галерее, соизволил удостоить нас своим вниманием. И так ясно, захоти мы раздолбать это всё и пушек, сделали бы это давно. Дальность прицельного выстрела более восьми километров, снаряд вдребезги разносит хороший кирпичный сельский дом. При орудии с баллистическим вычислителем это как в форточку из гранатомёта.
Дежурный вяло махнул руками. Я вылез наружу. Молча уставился на него с выражением начальственной скуки на лице.
- Кто такие? - так же вяло спросил дежурный.
Я сощурился и негромко, с дозированным раздражением, сказал:
- Ты как, мать твою, хорёк, на посту стоишь? Устав давно не учил по ночам? - и рявкнул: - А ну доложить по форме старшему по званию!
Дежурный вздрогнул от такой шумовой атаки, но не поддался. Хотя и смутился.
- А вы не орите на меня, товарищ офицер. Я новенький, всех порядков ещё не знаю.
- Это тебя не извиняет. А, ты похоже, без году неделя как с гражданки, форма на тебе как сапоги на петухе сидит. Раз не умеешь сам докладывать как следует, бегом за своим старшим. И ему хоть доложи как положено… - я махнул рукой.
Через пять минут на галерее появился матёрый старшина. В армии лет десять, не менее. Выше головы не прыгает, приказы выполняет от сих до сих.
- Старшина Козлов. Начальник дневной смены караула полевого лагеря Солнечный.
Представившись, я кивнул на ворота:
- Открывай. Подкрепление прибыло.
Старшина куда-то обернулся, спросил кого-то, потом скомандовал:
- Открыть ворота! - и добавил, глядя на нас, - Повезло вам, товарищ капитан, очень повезло.
Что он имел в виду, я понял всего через полчаса.
Шестой день после перехода. Где-то на Грани. Великий поход на юг. Продолжение. Фрези.
По моему разумению, настоящий военный полевой лагерь так не должен выглядеть. Потому что обстановка была какая-то неуставная. Настолько неуставная, что списать это на общую расхлябанность и раздолбайство вдали от начальства просто невозможно. На многих потрёпанная гражданская одежда из самой ноской - джинсы, кожанки да ботинки, хотя стволами увешаны они оказались как в кино. И почти у всех имелся или меч, или шашка. Людей в форме менее трети. Точно, форт времён освоения Америки.
Нам указали место, куда поставить танки, пришёл комендант, угрюмый полковник со свежезажившим рваным шрамом на правой руке ниже локтя. Рукава его выгоревшего пятнистого кителя были закатаны. На нашу новенькое снаряжение и удостоверение Харальда он посмотрел с тщательно скрываемым зубным зудом. Особенно на корочку. Кажется, ему было знакомо это название - ФСС. Помнится, мой рассказывал как-то, что в сталинские времена НКВДшники одного звания носили значки армейского на два ранга выше.
Комендант назвался Анатолием Петровичем, кратко описал, что где здесь находится, и сдал нас помощнику, заму по
