— Догадался, — буркнул Платон. Боец повернулся к ним и посмотрел на обоих своим страшным взглядом. «Твою Мать!» — мысленно выругался юноша, поняв, во что ввязался.
Спустя полчаса всех археологов погрузили в корвет и отправили в Москву, а все их раскопки законсервировали, взяв со студентов подпись о неразглашении. Видать, нашли они что-то архиважное. По прибытию в город Арарат назначил встречу, чтобы обсудить все моменты раскопок и попить чаю…
— Платон ты меня, зачем позвал? — спросил Варя. Платон встал с дивана и натянул на себя футболку.
— Я сейчас, — многозначительно произнес он и отправился на кухню. Из гостиной было слышно, как Андропов хлюпает из чашки толи чаем толи кофе и шебаршит конфетными фантиками. «Сладкоежка», — нежно подумала Гумилева. Через минуту юноша вернулся.
— Пойдем.
— Куда?
— Сейчас все увидишь.
С этими словами он взял Варю за руку и потащил из квартиры, захватив с собой ярко-раскрашенный мотоциклетный шлем.
Внизу возле подъезда они пересели на мотоцикл. Транспорт одиноко стоял уже несколько дней.
— Соскучился? — тихо спросил Андропов, обращаясь к своему двухколесному монстру и перебрасывая через него ногу. Варя, молча, встала рядом.
— На, тебе он больше пригодится, — Платон протянул девушке шлем. Она испуганно взяла его и надела на голову. Платон посмотрел на нее и сквозь смех, над нелепым видом Гумилевой, произнес.
— Долго стоять будешь? Садись.
Варя села сзади, крепко обхватив Андропова и прижавшись к нему, и спустя мгновение мотоцикл понесся по трассе.
Привычный ветер ударил в лицо, растрепав волосы. Дождь слегка притих или же так лишь казалось из-за скорости. Платон глянул в зеркало заднего вида по правую руку. Сзади за ними несся легковой автомобиль спортивного сложения. Из-за тонированных стекол было непонятно, кто за рулем: мужчина или женщина, но сама машина летела быстро и уверенно. Андропов переключил свой взгляд на дорогу. Его мотоцикл выехал на встречную полосу, обгоняя маршрутный автобус, который в свое время тоже добавил газу не, пропуская математика, но спорить полуразвалившейся маршрутке с гоночным мотоциклом было не возможно.
— Варя! — сквозь ветер крикнул Платон, когда мотоцикл вновь вернулся на обычную полосу.
— Что? — вопросом откликнулась девушка в шлеме.
— Ты не могла бы не сдавливать мне так сильно ребра, а то не ровен час сломаешь!
— Прости!
Хватка слегка ослабла, но Варя продолжала держаться. Платон был уверен, что после такой поездки у него обязательно останутся длинные синяки вдоль боков.
Ехали еще минут пять, пока дождь не стал прекращаться. Капли падали все реже, кое-где даже проскальзывали солнечные лучи сквозь толстый слой облаков. Уличная утренняя серость начала понемногу рассеиваться. Серый цвет асфальта стал еще более темным от влаги. Платон открыл рот и сделал глубокий вздох на полной скорости.
Город нравился ему. Он ни за что бы, ни променял свою городскую среду на жизнь в деревне. Конечно, близость с природой это прекрасно. Сразу меняется настроение, романтика и прочие вещи, но город, с его стальными и бетонными составляющими, был куда великолепней. Ну, по крайней мере, так считал сам Андропов. О чем сейчас думал он, делая вдох, никто не знает.
Вскоре мотоцикл математика быстрым ходом добрался до Российской государственной библиотеки. Платон помог Варе снять шлем и произнес.
— Слушай, сходи сейчас в библиотеку, — он указал на огромное здание античного строя, — вот тут все книги, которые мне нужны.
Юноша протянул ей измятый листок бумаги.
— А пока ты ищешь книги, я кое-что проверю, — с этими словами Платон надел на голову шлем и подал газу на мотоцикл.
— Через двадцать минут на этом же месте, — бросил он и коротко улыбнувшись, умчался прочь. Платон сжал в руке фигурку рыси, которую нашел на Урале. Фигурка была холодной до неузнаваемости.
Все те несколько дней, что юноша был знаком с холодным металлом, он понял, что предмет, доставшийся ему, имеет несколько интересных свойств. Наверно нужно начать с того, что металл, из которого рысь и была отлита, не значился ни в одной из баз данных химического факультета Московского Государственного Университета имени Гумилева. Платон перепроверил все возможные реакции на данный металл или на сплав. Ни один из переведенных реактивов не дал положительного результата. Металл попросту оказался нереакционноспособен. Да и повредить его было невозможно, это Андропов понял, когда весь прошлый вечер пилил его старой пилкой по металлу, оставшейся еще от прежних хозяев квартиры.
Второй особенностью было то, что фигурка меняла температуру своего состояния независимо от окружающей среды или внешних воздействий. Она становилась то обжигающе холодной, то просто средне теплой. Такие перепады температуры настораживали математика еще и по той причине, что сосчитать их у него никак не получалось, даже с применением своей необычной способности «калькулятора».
И третьей особенностью, которая не касалась фигурки напрямую, но как-то была с ней связана, был еще один факт, удививший Андропова очень сильно. Утром юноша не специально встал раньше Вари. Непонятный сон из цифр вновь разбудил его, после чего Платон уже не смог вновь уснуть. Приняв водные утренние процедуры, юноша как обычно приблизился к зеркалу, дабы насладиться своим утренним выражением лица. Вроде ничего особенного: все тот же Платон, с теми же скулами, бровями и бронебойной улыбкой, но что-то не так. Расческой он откинул с лица все волосы, зачесав их назад. Полностью увидев свое отражение, юноша буквально отскочил назад от неожиданности.
Нет, с ним все было в порядке: никаких безобразных шрамов и прочих намеков на уродство он не заметил, но глаза! Отражение смотрело на Платона двумя разными глазами. Один, из которых, был голубой, а другой зеленый. Андропов протер глаза рукой, дабы убедиться, что все им увиденное лишь глюки. Глюки настойчиво висели в зеркале. Платон приблизился к нему вплотную и прижался носом к стеклу. Глаза были разные — это однозначно. Он сначала посмотрел в голубой глаз (ведь, как известно, не при взгляде «глаза в глаза» мы всегда глядим собеседнику лишь в один глаз), затем в зеленый. От стальной серости его прежнего взгляда не осталось ни чего, но в замен этому появилась, какая-то экстраординарная «непонятка».
Юноша отстранился назад. Он привычно хрустнул шеей. В голове тут же начали роиться мысли. В след за мыслями по стандартному алгоритму созрел план…
Мотоцикл Андропова остановился в небольшом дворике, проскользнув под арку. Задним колесом он пролетел по луже, залив грязной и мутной водой тротуар. Юноша спрыгнул со своего «железного коня», поставил его на подножку, повесил шлем на руль, надел черные очки и вынул из внутреннего кармана пиджака коммуникатор.
