– Кстати, о жене. – Борланд сильно сомневался в правдивости услышанного: – Ты ведь недавно убил ее, не так ли? Странный поступок для человека, который любил эту женщину.
– Я не тот, что прежде, – произнес Зорн. – Звериная сущность во мне все чаще берет верх над человеческим разумом. Я пришел в деревню лишь для того, чтобы поговорить с Тайриной, попытаться донести до нее правду. Но она не стала слушать меня. Думала, что это предатель Торн пытается отыграться. В конце концов я не выдержал, и… – Оборотень замолчал.
– Значит, тебя подставили? Нелегко, должно быть, было смириться с этим?
– Я, как видишь, и не смирился, – невесело усмехнулся Зорн. – Возвращаться в деревню мне было нельзя. Но жажда мести оказалась сильнее здравого смысла. И я решил, что лучше стану зверем, но отомщу. Нашел учителя черной магии, чтобы…
– Погоди-ка, – вновь перебил его Борланд. – Где это ты сумел разыскать черного учителя?
– В Джейнарде. Колдун открыл мне тайны оборотничества. Это его и погубило…
– Ты и его прикончил?
– Да. Для того мага моя первая трансформация закончилась не слишком удачно. Я не смог вовремя взять под контроль животные инстинкты.
– Что было дальше?
– Это ты уже знаешь. Да, хочу сказать насчет ребятишек. Они попались мне совершенно случайно. Я был в тот момент в человеческом облике, и они приняли меня за того, кого считали Зорном. Я подыграл им – сказал, что тоже охочусь на оборотня, и привел сюда. Хотел обменять их в деревне на Торна, а не убить.
Теперь рассказанная оборотнем история выглядела вполне правдоподобной. Придумать такое по ходу дела, да еще под угрозой гибели, мало кому под силу.
– Что же мне с тобой делать? – задумчиво произнес Борланд.
– Убей меня, – неожиданно произнес Зорн.
– Что? – Весельчак присел на корточки рядом с ним. – Ты только что молил о пощаде, а теперь просишь лишить тебя жизни? В то время как твоя месть еще не исполнена? С чего бы это?
– Сейчас, рассказывая тебе свою историю, я понял, каким чудовищным злом я стал, – промолвил Зорн. – Мой брат перешел определенную границу, но я… я зашел еще дальше. Как и Торну, мне нет прощения и нет места в этом мире. Убей меня. Пусть время накажет моего брата.
– Странно слышать такое, – сказал, поднимаясь, Борланд. – Но убивать тебя я не стану. Я ведь тоже не тот, за кого ты меня принимаешь. Не истребитель чудовищ, а обычный человек, который частенько попадает в необычные обстоятельства, только и всего. Хотя, пожалуй, слишком часто. Что же до твоей судьбы, то… – Борланд почесал в затылке. – Решай ее сам, вот что. Можешь прийти в Артолию и попытаться убить своего гнусного братца, – но только его одного! А если у тебя уже не осталось сил, чтобы жить… В кустах лежит серебряный меч. И если у тебя хватило духу покаяться, то должно хватить и для того, чтобы покарать себя. Но если опять нападешь на меня – тогда уж придется мне с тобой покончить. Гномы, вы свободны! – закончил Борланд свой монолог.
Державшие Зорна маленькие человечки вмиг исчезли, оставив после себя лишь россыпь плававших в воздухе серебристых искр. Перевертыш медленно поднялся. В глазах его застыла смертная тоска.
– В общем, ты меня слышал, – сказал Борланд. – Решай, как тебе закончить свою жизнь. Достойно, выбрав один из путей, о которых я тебе сказал, или бесславно, что непременно случится, если ты опять набросишься на меня. Бывай. – Весельчак счел, что желать удачи оборотню-убийце было бы, пожалуй, не слишком большой заслугой перед небесами.
Борланд развернулся и, не пряча покамест оружия, зашагал к лесной тропе. Слух его ловил каждый звук, раздававшийся позади. Но Зорн не пытался ударить в спину. Вместо этого Борланд услышал сначала треск ломающихся кустов, а после – тихую молитву, которую завершили звук пронзающего плоть клинка, сдавленный стон и шум падения тела на траву…
– Спи спокойно, багбир Хнорк, – пробормотал себе под нос Весельчак. – Ты отмщен.
Часть вторая
Опасности навстречу
Глава 1
История, которую рассказал бард Намор Долгонос архимагу Дорнблатту и волею судеб случившемуся поблизости Заффе, казалась невероятной. Было даже не ясно, во что не верить в первую очередь: в появление на схарнийской земле очередного дзерга – или же в то, каким образом погибший волшебник Каздан передал в Академию собранные в Черных руинах сведения. Однако Намор Долгонос, хоть и являлся бардом – человеком с определенным уровнем воображения, – вовсе не производил впечатления персоны, способной сочинить такой рассказ.
Но колебания волшебников – верить или не верить Намору – продолжались совсем недолго. Вплоть до тех пор, пока Дорнблатт при помощи магии не исследовал его память. Архимаг действительно обнаружил там присутствие чужого сознания. Знакомого сознания – Дорнблатт распознал в нем ауру Каздана.
– Ну что ж, Намор, – произнес ректор, выглядевший к тому моменту весьма обеспокоенным. – Теперь я вижу, что вы говорите правду. Вам, наверное, хотелось бы получить награду.
– Награду? – переспросил бард. – Лучшей наградой для меня будет, если вы избавите меня от этих воспоминаний. Точнее, сделаете так, чтобы они перестали казаться мне моими собственными. А то я сам уже не могу понять, кто же я – бард Намор Долгонос или мертвый волшебник Каздан.
– Хорошо, – кивнул архимаг. – Я могу это сделать. Вам точно больше ничего не нужно?
– Разве что комната, где я мог бы отоспаться, да добрый кусок жареного мяса с краюхой хлеба, – сказал Намор. – Не спал и не ел несколько суток, добираясь сюда. Вино было единственным моим спутником – пил, чтобы не сойти с ума.
– Понимаю. – Дорнблатт позвонил в колокольчик, чтоб вызвать Альтамира: – Поселите сударя Намора где-нибудь при Академии. Лучше всего – в блоке, где живут наши повара. Сразу скажите им, чтоб накормили гостя как следует.
Дорнблатт взмахнул волшебной палочкой, направив ее Долгоносу прямо в лоб. Намор невольно поежился: обычно ведь в таких случаях человеческие головы разлетаются на куски. Но архимаг всего лишь выполнял его собственную просьбу, избавляя барда от тягостных чужих воспоминаний.
Два облачка золотистого тумана выплыли из ушей Намора и соединились в одно. Туман сконцентрировался на конце волшебной палочки Дорнблатта. Архимаг коснулся ею одного из своих перстней, и остатки сущности Каздана втянулись в кольцо. Память погибшего мага еще могла пригодиться.
– Спасибо, мессир Дорнблатт, – сказал Долгонос, осознав, что его покинуло невыносимое ощущение раздвоенности. – Я могу идти?
– Да, – кивнул архимаг. – Но вы, может статься, нам еще понадобитесь. Так что не торопитесь покидать Академию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
