– Что есть добро, Игнат Афанасьевич? Для меня деньги – добро. Но вам это не по нраву… мы слишком разные люди. Перефразируя старую поговорку, можно сказать: что для меня добро, то для вас – зло. Все просто и относительно.
Я постарался успокоить пульс, стал дышать медленней. Сказал чуть слышно:
– Какой-то идиот сказал, что добро и зло относительны, хотя еще есть общечеловеческие ценности. А другие идиоты без конца повторяют за ним…
Сзади возросло напряжение, шею обожгло злобой.
– Опасно оскорблять вооруженного человека!
– Я рискну, – сказал я хрипло, микрон за микроном передвигая пальцы по приборной панели.
Сзади прошипело:
– Игнат Афанасьевич, не играйте с огнем. Иногда убивают просто для того, чтобы научить покорности остальных…
Я почувствовал в голосе человека обычную для обладателя оружия расслабленность. И прежде чем надавить кнопку, я сказал тихо:
– Именно для того, чтобы научить остальных…
Уши заложило от резкой смены давления и мощного свиста турбины, в затылок толкнула волна сжатого воздуха. Крик неизвестного человека за долю секунды истончился. Потом снова приблизился и оборвался отвратительным сочным ударом, когда тело упало в нескольких метрах от машины…
А я продолжал одеревенело сидеть, тупо пялясь перед собой. Все-таки я допустил промах. Прежде чем вылететь из моей машины, человек успел выстрелить. К счастью, пуля пробила ветровое стекло, а не мой затылок…
* * *
Смотреть на расплющенную ударом от падения с высоты десятого этажа фигуру я не решился. Вместо этого сразу набрал номер генерала Рогады. Он взял трубку после первого же гудка.
– Быстро работают, гады, – вместо приветствия сказал он.
В моей душе шевельнулась обида, когда я услышал в мужественном голосе одобрение. Сказал сухо:
– Я все записал…
Генерал оборвал бесцеремонно:
– Знаем, Игнат Афанасьевич, спецы уже проверяют запись… Вы свободны, езжайте домой, выпейте молока с медом, успокойтесь. Мы сами все сделаем… – Генерал помолчал, потом не выдержал, сказал победно: – А ведь помогла же, черт возьми, наша техника?! А вы отказывались от нашей поддержки!
Странно, но от злого и резкого голоса генерала оцепенение проходило. Я замялся, но пересилил себя:
– Спасибо вам, генерал. Вы оказались правы, когда дали машину «военки». Даже не знаю, что бы я без нее…
– Забудьте, – повелительно рявкнула трубка, но я уловил удовлетворенные нотки. Как там Арина говорила? Доброе слово и генералу приятно? – Работайте, Игнат Афанасьевич, а безопасностью займемся мы.
Связь оборвалась без прощаний. Осталось только дурацкое впечатление, как от слишком реального сна. С той лишь разницей, что «сон», разбитый в лепешку, валялся совсем рядом…
«Безопасностью они займутся… Вы уже занялись, – запоздало разозлился я, выводя машину со строительной площадки. – Порядок у себя в логове не можете навести… солдатики, блин!»
Save 0.4
К дому пришлось подъезжать окольными путями, как маньяку на охоте. Еще издали я заметил веселую стайку одинаково стильно одетых дамочек, выдыхающих в небо сизые струйки и посматривающих на дорогу. Рядом крутятся операторы, от нечего делать знакомятся с конкурентами, там же что-то пьют из пластиковых стаканчиков. Изредка отходят от дома, фотогра-фируя окна, хоть как-то отрабатывая гонорары за несостоявшееся интервью.
Я возблагодарил небо за черный ход и загодя повернул машину к соседнему дому. Благо у меня ничем не выделяющаяся «Тойота», хоть и напичканная военными девайсами по самую крышу.
Еще на лестничной площадке я услышал скулеж. Дверь едва открылась, а Ирис уже бросилась с порога, чихая, хрюкая, пытаясь угодить языком в лицо. В пасти уже зажат поводок, хвост мотается, как вентилятор.
– Ириска, рановато тебе еще, – сказал я мрачно. – Арина выгуляет.
Псица состроила обиженную морду, повесила голову, но я невозмутимо скинул туфли и прошел в душ, на ходу сдирая опротивевший костюм.
Под струями воды меня неожиданно стала колотить нервная дрожь. При мысли о том, что меня сегодня могли убить, в животе становилось противно холодно.
Раздраженный и разбитый, я выбрался из душа, поплелся на кухню. Открыл майнд-бук, пока шла загрузка, нарезал бутерброды, вручную сварил кофе. Домашний компьютер упорно отказывался его готовить, наверное, не обошлось без Арины. Наконец, торопливо отхлебывая обжигающий напиток, я уселся перед майнд-буком. Ввести логин и пароль заняло больше времени, чем загрузка баймы, что меня вновь порадовало, – мой комп грузит минут десять.
Я ощутил космический холод, горло перехватило от внезапного восторга, а глаза обожгло сиянием.
Посреди сверкающей красками пустоты пылает огненный шар. На раскаленной поверхности то и дело вспыхивают взрывы, каждый из которых мог бы уничтожить Землю. Я ткнул в «продолжить сотворение: этап второй». Мог бы, конечно, сразу к планете перейти, где уже каменный век или даже современность, но хочется проверить все возможности баймы, сам принцип, разносторонность. Это потом уже можно будет приступить к футурологии, забивать параметры современности, чтобы знать варианты развития событий. Пытаться влиять на них, ради забавы и научного интереса выстраивая общества «зеленых» или насаждая в политику гомосексуалистов.
Посидев за баймой минут десять, я засэйвился, ткнул в «завершение работы». Слишком устал за сегодня, да и не могу еще в себя прийти… как вспомню, в холодный пот бросает! Подумать только, на территории Кремля меня взяли в заложники! А что будет дальше? Киллеры и террористы в мои планы уж точно не входили! Одно ясно – Арине ни слова!
На ходу сдирая остатки одежды, я протопал в спальню. Пока расстилал кровать, взглядом машинально искал пульт от телевизора. Арина недавно решила – что за дом без телевизора? На мой недоуменный взгляд, мол, что, компьютера и Инета мало, сказала веско: «Надо!» Я только рукой махнул, надо, значит, покупай. А неделю назад проворные и вежливые ребята притащили «зомбоящик». Огромный, как для кинотеатров, сверхнавороченный, с поддержкой три-дэ и голографическим меню. И места занимает минимум, расклеил, где надо, миллиметровую пленку, и смотри на здоровье.
Экран расцвел выпуском новостей, голос ведущего обслюнявил приторной сладостью:
– …Дескриптология! Тысячеглавая гидра фашизма, что переродилась и сменила облик? Или еще одна попытка выстроить рай на земле? На этот вопрос мы не смогли получить ответа от ее создателя – писателя Игната Тюрина, но, к счастью, министр культуры сегодня сделал заявление.
На экране появился одутловатый бегемот в костюме, что почему-то зовется министром культуры, а не хозяином пивного бара. Мужчина, благосклонно сверкая голливудской улыбкой, заговорил густым мясистым голосом:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
