Генерал выслушал врача с каменным лицом, но я заметил скуку в его глазах. Ну конечно, о достижениях науки и медицины в первую очередь уведомляют Президента и военку. То, чем его пытаются удивить, он давно знает, потому и спокоен, как слон. Боевой слон.
Врач закончил, генерал выпятил широкую грудь, коротко гаркнул:
– Хорошо, действуйте! – Он проводил врача взглядом, обернулся ко мне, сказал заговорщицки: – Вы все такие упрямые, писатели? Ведь говорили же, переезжай к нам… э-эх, хорошо, что хоть машину нашу взял… в другой бы туго тебе пришлось, без взрывной-то защиты. Ну, лежи пока. Эскулапы обещали, что через пару дней уже сможешь пользоваться новой рукой. А до того придется тебе, голубчик, пока левой рукой…
Рядом мелькнул халат медсестры, что прилаживала капельницу, генерал запнулся. Но быстро выкрутился:
– Гм-х… левой рукой… честь отдавать…
Медсестра усмехнулась краешком рта, сказала негромко:
– Господин генерал, пациенту нужен покой…
– Понял, понял, – ворчливо отозвался Рогада и, дождавшись, когда девушка отошла, нагнулся ко мне: – С вашей помощью, Игнат Афанасьевич, мы вычислили всех, кто желал нагреть руки на вашей работе. Президент сейчас проводит чистку, поганой метлой всех… ну, это уже конфиденциальная информация. В общем, спасибо, господин писатель, знайте, что за ваш проект лично я буду зубами всех несогласных рвать!
От его зверского оскала у меня мурашки пробежали по коже…
Save 0.8
Я открыл глаза. Палата наполнена розовым светом, через открытое настежь окно волнами накатывает прохладный воздух, полный рассветной свежести. Минуту я пытался вспомнить события последних дней, потом скосил глаза на правую руку. Толстая змея бинтов начинается от плеча. Если верить доктору, то через пару дней уже полностью заработают даже пальцы.
Пальцы левой руки нашарили на тумбочке майнд-бук, от приятной кожаной обложки растеклось спокойствие. Я неуклюже раскрыл его, сконнектился с «Творцом».
Логин.
Пароль.
Экран загрузки.
Глаза обожгло нестерпимо ярким сиянием сверхновой! В огромном газопылевом облаке красиво… нет! – божественно красиво вспыхивают термоядерные взрывы. Подкрашивают космический туман яркими красками, синими, оранжевыми, ослепительно-белыми.
Я засмотрелся на зарождающуюся галактику. В скором времени здесь появятся планеты, спутники, зародится хрупкая жизнь, столь прекрасная в своих многообразии и силе. Наверное, Творец назвал гордость одним из смертных грехов потому, что людская гордыня смешна в сравнении с тем чувством, какое испытываешь при создании вселенной!
Космос поплыл, повинуясь моему желанию. Где-то в пылевом образовании сверкнуло, я моментально приблизил…
С сильно колотящимся сердцем я заметил крохотную планетку! Она еще только начала набирать массу, кропотливо вбирая пылинки из космоса, но я уже знал – вот она, колыбель будущего человечества! Там будет развиваться новое общество, люди будут любить, бороться и умирать за свободу, отстаивая идеалы…
Я вздрогнул от пронзительного звонка телефона. От нехорошего предчувствия на затылке зашевелились волосы, в животе похолодело. Я скомандовал неожиданно охрипшим голосом:
– Связь.
Странно, экран телефона остался погашен, а значит – плохие новости. Но мысли враз исчезли, в палату ворвался могучий бас генерала Рогады:
– Игнат Афанасьевич? Как здоровьице, уже отжимаетесь? Или вам прислать инструктора?
– Спасибо, не надо, – прохрипел я. – Генерал, не томите! Говорите начистоту, что там у вас?!
На миг в трубке образовалась пустота. Голос генерала прозвучал сочувствующе:
– Игнат Афанасьевич… у меня неприятная новость… мы сделали все, что могли. Лидер Партии Научного Движения – Падлов, Аркадий Евлампиевич, буквально рвал и метал, когда стали высказываться против дескриптологии. Даже до драки дошло. Но, когда началось голосование… нас было слишком мало… и… Парламент отклонил проект дескриптологии…
Эпилог
За спиной спросили с сочувствием:
– Опять провал, дорогой?
Я вскинул голову, отвлекаясь от мрачных мыслей. Арина замерла на пороге кабинета с подносом, где высилась горка бутербродов и поблескивает кофейник. Ноздрей коснулся будоражащий запах, сердце заколотилось в предчувствии допинга. Я сглотнул слюну, сказал запоздало:
– Да, милая, провал. Общество на данном этапе не желает принимать дескриптологию, как я ни настраивал обстоятельства.
Арина сочувственно вздохнула, аккуратно поставила поднос рядом с майнд-буком. Там на экране замерла моя проекция, тупо уставившись с больничной койки на телефон. Я нажал паузу, когда генерал Рогада уже позвонил. Сейчас «Творец» «обдумывает» ситуацию, скоро выдаст все ошибки в условиях и их последствия… и снова будет надпись – «проект отодвинут». А ошибки мы, люди, не можем себе позволить. Хватит уже с нас ошибок!
– Дорогой, ты уже шестнадцать часов здесь сидишь, – начала Арина осторожно. – Звонила моя мама. Она говорит, что по новостям передают, будто майнд-буки могут привести к сумасшествию. Ведь их еще даже на рынок не выпустили, а ты уже юзаешь…
– Мама? – тупо переспросил я. В душе шевельнулось раздражение: – Да что она понима… мама?!
Арина подняла брови, ее ладонь коснулась моего лба.
– Игнат, с тобой точно все в порядке?..
Но я уже не слушал, быстро перекраивая начальные условия проекций. Ну конечно! Как же я раньше не понял! Эх, писатель!
Ведь сингулярность наступает слишком быстро! До невероятности быстро! И старшее поколение все еще живет в век ламповых телевизоров, как огня страшась новинок. Не то что майнд-буков, но даже Интернета! И это нормальное состояние для человека, что тысячелетиями двигался по накатанной предками колее. В эпохи Возрождений и Войн, когда не существовало средств массового поражения, таких, как телевидение и Интернет, когда даже газеты еще представляли собой лишь торгово-литературные журналы, человек не видел изменений. Каждое утро начиналось одинаково, каждый день заканчивался предсказуемо. Лишь в умах единиц совершались прорывы и революции, и этих людей называли гениями. Но вот наступила Эпоха доступной информации… первое, что стало исчезать, не сразу, но постепенно и уверенно, – моральный кодекс. Порнография, наркотики, репортажи из тюрем и далеких стран. Мы видели иной мир и стремились изменить свой. Мы эволюционировали, с каждым днем все быстрей и быстрей. Изменения нарастали снежным комом. Родители взирали с ужасом на своих детей, трусливо списывая все на переходный возраст. И не видели простую истину – мы УЖЕ другие люди…
Банальнейший пример мировой скорости, но от него захватывает дух: гениальная идея, пришедшая в голову сегодня тебе, завтра придет еще кому-нибудь. И послезавтра она уже устареет…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
