– Могу я спросить?.. – начала Алина нерешительно.
– Что угодно, – разрешил Вацлав. – Вопросы не бывают нескромными – только ответы.
– Зачем вам чужой человек в теле дочери?
Вацлав переплел пальцы домиком.
– Мне нужна достойная наследница. Пусть пока не способная управлять компанией – опыта недостает, но хотя бы мыслящая стратегически. А Флора… не дотягивает.
В лице Флоры при последних словах не дрогнуло ничего, только чуть дернула головой, будто смирная лошадка под привычным ударом хозяйского кнута.
Алина сглотнула ком в горле.
– Можно поговорить с Флорой наедине?
Минский кивнул.
– Конечно. Вскоре вы будете делить все.
Флора поднялась с места.
– Пошли в туалет, – шепнула она Алине на ухо и потянула за собой в коридор. За дверью в его конце обнаружился небесно-голубой кафель, умывальник и унитаз.
– Флора…
Дочь Минского поморщилась.
– Все, кроме папы, зовут меня Лорой.
– Хорошо, Лора. Вы в самом деле хотите… пустить меня в свою голову?
Собеседница растянула губы в невеселой улыбке.
– Главное, что хочет папа. Он всегда настоит на своем. Если уж должен кто-то… то пусть будешь ты. Тебя хоть немного знаю.
«Неужели в самом деле так одинока?» – подумала Алина. Теперь, когда рядом нет ослепительного Вацлава, Флора выглядит довольно симпатичной девушкой. Точней, выглядела бы, если бы не потухший, будто у старушки, взгляд.
– Вы… – снова начала Алина.
– Можно на «ты».
– Хорошо. Ты встречала людей, у которых две личности? Какие они?
– С виду – обычные, как все. Общаться, правда, не приходилось, да им и по службе не положено трепаться. Самые первые уже года три с альтом – и ниче, крыша вроде на месте. Если б кому посрывало, то папу бы… а раз нет, значит, все айс.
Значит, сосед по телу называется альт? Видимо, сокращение от «альтер эго». Теперь более-менее понятно, почему технология держалась в тайне… Зачем альтов подселяли агентам спецслужб? Какие преимущества дает? Лора вряд ли знает, а Вацлав лишнего не скажет – что ж, эту тему пока оставим. В первую очередь надо постараться понять их личности, с этими людьми, возможно, жить бок о бок.
– Лора, ты не боишься идти на операцию?
– А че бояться? – фыркнула Минская. – Я ж аппендицит резать не боялась. Надо – значит, надо. Просто засыпаешь, врачи все делают, проснешься – и ниче не болит!
– А отец за тебя не боится?
– Да плевать ему! – взорвалась Лора, но тут же поправилась: – Наверно. Он хочет гордиться, а я… всю жизнь разочаровываю. Если бы прилетели марсиане и предложили сменять меня на умную и красивую…
– Не говори так, – вырвалось у Алины. – Мне кажется, отец тебя любит.
Лора скорчила гримасу.
– Ка-ажиц-ца… – передразнила она. – Никого он не любит, если хочешь знать! Только мою маму любил, и то разошлись давно. Баб выбирает, как мобильник или часы. Некоторых даже под мебель: под гарнитур красного дерева – брюнетка, под белый с золотом – блондинка!
– Одно дело – бабы, а другое – дочь. Единственная.
Лора уперла руку в бок.
– А за что любить такую дочь? – спросила с вызовом. – Я ж ни фига не умею! Бездарь. Полный ноль.
Алину кольнула жалость к этой девушке, ершистой, но такой беззащитной. До планки, что поставил отец, не допрыгнуть, просто не под силу, потому нарочито громко топает в обратную сторону: «Говоришь, я тупая? Да, вот такая, и еще тупее! И ниче со мной не поделаешь, безнадежна, так что отстань…»
– Лора… Я мало тебя знаю, но все же уверена: в чем-то ты лучшая. Есть то, что делаешь лучше всех.
– А-а, подлизываешься! – усмехнулась Лора. – Да-а?
– Нет, – ответила Алина спокойно. – Бездарных людей не бывает вообще. Есть те, чьи способности пока не раскрылись… или не признаны окружающими.
Что-то дрогнуло в лице Лоры. Нахальная ухмылка сползла с губ, рот приоткрылся, глаза расширились.
– Ты… Ты правда так думаешь?! Я вышивать очень люблю. Коврики с картинами, с пейзажами, замками всякими… Только разве ж это дело – это баловство, как папа говорит. Еще люблю готовить. Один раз вместо повара ужин для папы сварганила, так он и не отличил! Потом, правда, кто-то настучал, и папа меня выругал – на хрена, мол, на кухне самой, когда целый штат прислуги, им за это платят… Ну, не этими прямо словами, но… Вышивки повыкидывать грозился, чтоб от учебы не отвлекали, я их на всякий случай спрятала. Как приедем домой – сразу покажу! Тебе ж интересно?
– Очень, – заверила Алина. – С удовольствием посмотрю.
Лицо Лоры озарила улыбка, так похожая на отцовскую, и Алина улыбнулась в ответ. Хорошо, что удалось наладить контакт с этой девочкой, им жить в одном теле, если…
Лора заправила Алине за ухо прядку, коснулась щеки.
– Лучше б нам жить в твоем теле, – заключила наследница. – У тебя такие волосы, и кожа хорошая без всякой пудры и тона… Жаль, папа не разрешит. Ладно, пошли назад, а то он злобствовать начнет.
– Итак, что решили? – спросил Вацлав, как только они появились в зале.
Алина замялась. То, что узнала о Минском за последние минуты, не добавило желания работать на него.
– Я… Можно подумать еще?
– Неделю, – милостиво разрешил Вацлав. – Мой ник в скайпе знаете. Напишете одно слово – «да» или «нет». Я пойму.
Алина набрала «нет», палец замер над клавишей Enter. В горле пересохло, нестерпимо захотелось пить. Она поспешила на кухню, где налила себе минералки. Теперь захотелось в туалет. Она разозлилась на себя, понимая: это проделки той части «Я», что не хочет упускать выгодное предложение.
«Соглашайся, дура! – гремело в голове. – Ну где еще будешь получать двадцать тысяч в месяц?!»
«Что толку от денег, если нельзя их тратить, как считаешь нужным? – возражал другой голос. – Ты будешь покупать только то, что нужно Лоре. Ходить только туда, где положено бывать ей. Сейчас ты себе хозяйка, а там тобой будет распоряжаться Минский!»
«Можно и стерпеть – ради таких-то деньжищ! Будешь складывать их в банк, благо ни на жилье, ни на еду, ни на одежду тратиться не надо. Сколотишь капитал, приумножишь, играя на бирже, знаний и навыков хватит, а там можно и мир менять добрыми делами…»
«Но я столько еще не испытала в жизни! Своей, а не Лориной…»
«Да, как же Лора? – живо подхватил первый голос. – Каково ей будет, если откажешься? Ты успела стать девочке другом – может быть, первым в жизни. Не жаль ее?»
«Жаль, – искренне признала Алина. – Но не настолько, чтобы жертвовать собой».
Задребезжал телефон – не мобильный, старенький проводной, что сдается вместе с квартирой, не выкидывать же хозяйское. Она бросилась в комнату. Это родители, больше некому, по старинке думают, что звонить с городского номера на городской дешевле, хотя и мобильная связь теперь стоит копейки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
