Она схватила трубку.
– Алло!
– Аленька…
– Да… папа?
Она едва узнала по голосу. Прежде легко перекрывал гул, жужжание и рев множества механизмов на стройках, где отец командовал бригадой, а теперь тих, как шорох опавшего листка по стеклу.
– Аленька… Прости, что тревожу такими новостями… Мама… очень больна.
Алина стиснула трубку так, что та скрипнула.
– Что с ней?!
– Рак, – донеслось на грани слуха.
– Что?!
Пол будто качнулся. Буйная майская зелень за окном выцвела, посерела, голос из трубки доносился, как сквозь тонкую стену:
– …операция – двести тысяч глобо. Надо собрать за год, не то будет поздно… Где нам взять столько? Только продать квартиру. Ничего, Аленька, если поживем пока у тебя? Недолго, пока себе угол не снимем… не стесним.
Алина до боли прикусила губу. За что им такая беда?! Будто мало страшной болезни, так еще покинуть… не квартиру – Дом, где каждую полочку отец выстрогал сам, каждую плитку мать расписала цветами, столько лет обустраивали с любовью и заботой, так прикипели телом и душой, что оторвать – только с мясом… Хуже того, и эта жертва может не спасти: за крошечную однушку на окраине двести тысяч вряд ли кто даст…
– Аленька, – в тревоге позвал отец, – ты меня слышишь?
– Слышу, папа. Не надо… квартиру. У меня есть… будут такие деньги.
– Приходит в себя, – послышалось из темноты.
Алина открыла глаза. Белый полоток, яркий свет. Справа окно, в нем кусочек голубого неба. Когда ее привезли в эту палату вчера вечером, в окне виднелись звезды и серпик луны.
Она лежит в постели, рядом сидит на стуле врач, разглядывает с профессиональным вниманием. Алина напрягла память, но не вспомнила его имени. За его спиной возле двери стоит незнакомая медсестра.
– Как себя чувствуете? – спросил врач.
– Вроде нормально, – ответила Алина. Голос пророкотал в горле, непривычно низкий. Она пошевелила пальцами, слушаются неохотно.
Подняла ладонь – пальцы толще и короче, ногти обрезаны почти под корень, кожа чуть смуглее. Как странно, необычно… Она снова подвигала пальцами, неловкими, будто в толстой перчатке. Чужая плоть, как перчатка, насажена на свое, привычное…
– Что-нибудь беспокоит? – поинтересовался врач.
– Я… совсем не чувствую ее. Другую. В смысле, Лору. Я та же – только в другом теле.
– На первых порах это нормально, – успокоил доктор. – Ваша вторая личность проснется, когда заснете вы. Потому, если потянет в сон раньше привычного времени, не сопротивляйтесь, ложитесь сразу. Ей тоже нужно время от времени бодрствовать.
– Когда я засну?
– Точно сказать нельзя. Из двух личностей в теле доминирующей становится одна – обычно та, что пробудилась первой. В данном случае это вы, Алина. Доминирующая личность – домин – бодрствует от четырнадцати до восемнадцати часов в сутки, вторая – альт – соответственно, от шести до десяти.
Алина потерла лоб. Чужая кожа грубее, жирнее, какой-то бугорок – прыщик? – на лбу. Она запустила пальцы в волосы, непривычно жесткие и густые, нахлынула тоска. Все не так, все другое, возврата к прежнему не будет… К глазам подступила влага, но Алина стиснула зубы. Выплачется потом, когда оставят одну, сейчас надо поддерживать беседу и выглядеть по возможности спокойно, это ее первое испытание. Она выдавила на лицо судорожную улыбку.
– Так когда же будем спать… обе?
Врач чуть улыбнулся в ответ.
– Никогда. Многочасовой сон нужен только сознанию, а не телу. Когда в мозге два сознания, одно отдыхает, пока бодрствует другое. Активируются разные участки мозга, как у дельфина… Переключение занимает от трех до пятнадцати минут.
– Но ведь когда-нибудь они сольются… Когда, кстати, это будет?
– Процесс проходит три стадии. Первая – симбиоз, сосуществование в теле двух отдельных личностей. Их периоды бодрствования чередуются непроизвольно. Личности не могут общаться между собой – они будто разделены барьером. Симбиоз длится от трех до восьми месяцев. Вторая стадия – диффузия. Взаимное проникновение сознаний, что началось еще в стадии симбиоза, становится ощутимым. Вы сможете слышать отдельные мысли альты как голос внутри головы и отвечать ей. Барьер дает трещинки, течи… Эта стадия – от четырех дней до двух недель. Последняя стадия – синтез. Он происходит резко, в один момент. Барьер рушится. Вы пробуждаетесь в период бодрствования альты и – осознаете себя как единую личность. Опасного здесь нет, только неожиданность перехода может немного испугать.
Дверь бесшумно открылась, быстрым шагом вошел Вацлав.
– Флора? – спросил с нежностью.
Алину острой иглой кольнуло воспоминание – такую же теплоту видела в глазах отца. Увидит ли снова? Главное, мама будет жива и Дом они сохранят…
– Нет, Алина, – ответил вместо девушки врач.
Вацлав мигом принял деловитый вид.
– Как чувствуете себя?
– Нормально, – отозвалась Алина, голос снова резанул слух непривычным тембром.
– Алина, из клиники вас выпишут через трое суток. Еще три дня – войти в курс дела. Вся нужная информация – на компе Флоры. У нее сейчас каникулы, но я хочу, чтобы через месяц вы выступили с докладом в совете директоров.
Сердце подпрыгнуло испуганным зайчиком, на ладонях выступила испарина. Алину неприятно удивила эта реакция тела. Неужели Лора всегда такая нервная? Сама Алина принимала самые сложные и жесткие по срокам задания спокойно, тут же собирала мысли в кулак и прикидывала дальнейшие шаги…
– На какую тему доклад?
– О новой стратегии маркетинга, что вы наметили в дипломе. Тема знакомая, но это не повод расслабляться. В дипломе у вас только скелет, каркас, а нужно проработать детали. Полный текст доклада, а также план конкретных действий по реализации стратегии представите мне за неделю до совещания. Продумайте речь очень тщательно – наверняка будут каверзные вопросы. Не забудьте о 3Д-презентации. А пока…
Жестом фокусника Вацлав достал из-за спины блюдце, на нем аккуратно нарезанный на дольки плод, похожий на апельсин, только с малиновой мякотью. Вацлав поставил блюдце на тумбочку у кровати.
– Подкрепляйтесь. Набирайтесь сил, – напутствовал он и вышел.
Алина осторожно положила в рот дольку. Кислый сок защипал язык. Зрение стало очень четким, она разглядела каждый пиксель календаря, что висит на стене напротив. В теле будто взрываются крошечные фейерверки, с каждым в мышцы впрыскивается сила, Алина готова прямо сейчас вскочить и пробежать пару-тройку кругов вокруг больницы. В желудке сытость, как после плотного обеда, а ведь съела всего половину долек…
Она спохватилась. Другую половину надо оставить Лоре, ведь это ей отец нес угощение… Впрочем, зачем? Она улыбнулась инерции мыслей. Тело-то одно, сытость от того, что съела она, Лора ощутит тоже. Кстати, насчет тела – многовато на руках жирка, зато мышцы едва заметны, надо будет слегка подкачать, раз уж Лора не удосужилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
