-Скажите, что сейчас произошло в соседней палате? – поэт Бездомный, развалившись на поставленной, на сцене, койке с наигранной тревогой
смотрел на полноватую женщину, изображающую медсестру
психиатрической лечебницы.
-Ваш сосед умер.
-Я знал. Я знал, - закричал парень, вскакивая на ноги.
И всё же театр погибает. Актеры не в состоянии вжиться в свой образ, о чем тогда еще можно говорить. Зритель должен верить. Верить той жизни, что воспроизводится на сцене. Актеры должны донести до каждого эмоции и
смысл. А до меня они донесли лишь скуку и тоску. Неужели в этом зале
нашлись зрители, которым эта постановка пришлась по вкусу?
По сцене босиком шла Настя, мастер чуть левее от нее.
-Слушай беззвучие,- улыбнулась она напарнику, - И наслаждайся тем, что не дала тебе жизнь – тишиной.
104
Я опустил глаза, смотреть на это было ужасно неприятно. То ли я не
ценитель такого искусства, то ли – это и, правда, бездарно.
***
-Ну что, как я сыграла? – в глазах Архаиной до сих пор светились
искорки эйфории от пребывания на сцене.
Я сделал глоток чая, проигнорировав девушку. Люба бегло оглядела
одну из комнат их квартиры и не найдя поддержки, улыбнулась сестре:
-Мне понравилось. Ты очень уверенно себя вела.
Я фыркнул, но сдержался. Люба прожгла меня злым взглядом, намекая на
скорую кончину, если я опровергну ее слова.
-Тебе шел образ Маргариты, - через силу выдавил я из себя.
Настя улыбнулась и побежала на кухню за разрывающимся домашним
телефоном.
-Ты всегда ей лжешь?
Люба невозмутимо отозвалась:
-Нет, но когда ей это во благо, то почему бы не потешить Настино
самолюбие. Это была ее мечта. Пусть почувствует себя на вершине.
Я не нашел что ответить, да и не успел бы. В комнату забежала Архаина:
-Ник, Клин тебя обыскался, что у тебя с мобильником?
-Выключен, я как на спектакль заходил – вырубил его.
-Дуй к Пашке, там какое-то срочное дело, - протарахтела Настя.
***
-И что опять случилось?- с порога начал я.
-Заходи, - Клин отошел от двери, впуская меня в квартиру.
-Все хорошо?
Друг передернул плечами.
-Что-нибудь будешь?
-Нет. Рассказывай.
-Пойдем, - Паша медленными шаркающими шагами направился в
сторону спальни.
-А словами не судьба объяснить?
105
Видимо этот день меня доконал. Злость выплескивалась наружу через
слова и поступки. Как яд, у змеи.
-Сейчас увидишь, - пообещал каким-то бесцветным голосом он.
Смирившись с участью, зашел за другом в комнату и присел на диван.
-Вот, - мне на колени упала синяя папка.
Я в недоумении посмотрел на Клина, распахнув ее. Внутри толстой пачкой
лежали рисунки. Какие красками, какие карандашом, некоторые ручкой.
-Что это такое?
-Я уже неделю не сплю по ночам. Стоит только закрыть глаза, как вижу
всё это, а потом тянет рисовать. Ник это же не нормально. Это может быть
дело рук того существа?
-Сомневаюсь, - я взял верхний лист бумаги в руки.
Высокие своды круглой пещеры, сталактиты и сталагмиты, вырост из земли в
форме трона.
-Что это? – выдохнул я, хотя прекрасно узнал обстановку. – Где ты это
видел?
-Говорю же во сне, - как барану повторил Клинчук.
-А почему ты решил, что это касается меня?
-Посмотри следующий, - кивнул головой Паша в сторону папки.
Я перевернул лист и с недоумением уставился на себя. Я стоял на
коленях и что-то кричал, а обстановка всё та же. Пещера и пустой «трон».
-Я не хотел тебе говорить…
-П-почему? – я перебирал рисунки друга, - Почему я узнаю об этом
сейчас.
-Это последний, - мне в руки уткнулся лист из тетради в линию. На
нем был изображен мужской силуэт на фоне надгробной плиты.
-Я думаю, тебе грозит опасность…
-И кто-то через тебя пытается предупредить меня? – продолжил я
фразу Клина.
Друг утвердительно кивнул:
-Я не хочу это рисовать. Ты же знаешь, я забросил кисти еще в юности.
И возвращаться к этому нет никакого желания. Ты сможешь это прекратить?
-Я не знаю, что прекращать. А даже если бы и знал, не смог помочь. Я
думаю, что твои рисунки скоро уйдут на антресоль, хотя я советовал тебе
бы, их сжечь. Да, точно. Сожги их сегодня и со спокойной душой ложись
спать. Если кто-то хотел донести до меня угрозы, то я всё узнал.…И понял.
Поэтому – все будет хорошо.
106
От Клина я вышел подавленный. Если уже и потусторонние силы
начинают разбрасываться угрозами, то дело дрянь. Только почему через
Клина? Они ведь могли опять подослать одно из загранных существ и по-
тихому кинуть мною в окно. Почему через рисунки?
Я и Страж.… Неужели. … Неужели эти рисунки… Дух уже понес своё
наказание перед Создателями. Пришел мой черед? И самое обидное, что я
ничего не могу сейчас предпринять. Если только, Коля не ошибся. Мы
встретимся с ним намного быстрее. Сегодня.
Редкие прохожие не обращали особого внимания на бегущего молодого
парня. Да и людей на улице все меньше и меньше. Они все уходят с улиц
ночью. Странные. Во тьме город преобразовывается. Становится настоящим.
Я люблю пустые дороги и парки. Люди все портят. Они только на это и
запрограммированы. Уничтожать и рушить. А так же получать от всего
перечисленного удовольствие.
Я притормозил у дороги, за которой уже начинались деревья,
перерастающие в лес. У меня не было с собой фонарика. Возвращаться? Или
пойти на свой риск в темные катакомбы без единого источника света?
Мобильник включить не получилось, похоже, все же села батарея. И что
теперь? Коля был прав? Это «не судьба»?
Пнув камешек, лежавший у моих ног, побрел в сторону дома. А может
и хорошо, что так сложились обстоятельства? Ведь я собирался отправиться
прямиком в лапы Создателей. Если конечно они в катакомбах. Дух не сказал
мне о них ничего конкретного. Лишь только то, что они всесильны, но ведь
так не бывает. У каждого есть своя слабая точка, своя ахиллесова пята. Еще
он заикнулся о том... о том, что меня бояться. Или он имел в виду совсем
другое? Страж сказал, что меня боится не только мелочевка, могло ли это
подтверждать мои мысли?
Нет не так, он сказал, что-то кто хочет меня устранить – меня боится.
Соответственно, если угрозы-рисунки исходят от создателей, то они меня
бояться? Ну, это уже бред сумасшедшего.
