Медленная улыбка озарила лицо Мэтта; он прислонился боком к столу, неожиданно сгорая от нетерпения открыть кому-нибудь правду.
— Я женат, — спокойно сказал он, ожидая ошеломленных расспросов.
Мисс Стерн перевернула страницу и не, поднимая глаз, сказала:
— Мои сердечные поздравления вам обоим.
— Я серьезно, — пробормотал Мэтт, сдвинув брови.
— Могу я передать эту информацию мисс Эйвери? — осведомилась она с каменным лицом. — Сегодня она звонила дважды.
— Мисс Стерн, — твердо сказал Мэтт, впервые за все время их холодно-бесстрастных служебных отношений пожалев, что не подружился с ней, — я женился на Мередит Бенкрофт одиннадцать лет назад. Сегодня она придет сюда.
Мисс Стерн взглянула на босса поверх очков в стальной оправе:
— Сегодня вы обедаете у «Реналдо». Собирается ли мисс Бенкрофт присоединиться к вам и мисс Эйвери? И если это так, мне придется, по-видимому, заказать ужин на троих?
— Я отменил встречу с… — начал Мэтт, но тут же открыл рот от удивления, и ленивая улыбка растянула уголки его губ. — Кажется, я различаю нотки осуждения в вашем голосе?
— Конечно, нет, мистер Фаррел. Вы очень ясно дали мне понять в самом начале нашей работы, что осуждение ваших поступков не входит в мои обязанности. Насколько я припоминаю, вы настоятельно подчеркивали, что не нуждаетесь в моих личных мнениях, не хотите получать торт на свой день рождения, а требуете только моего умения и времени и ничего больше. Ну а теперь позвольте узнать, должна ли я присутствовать на встрече и вести протокол?
Мэтт проглотил испуганный смешок, пораженный неожиданным открытием. Неужели она была настоль ко задета его тогдашним замечанием, что до сих пор не простила?
— Думаю, вести протокол — неплохая идея. Прошу вас уделить особенное внимание всему, на что согласится мисс Бенкрофт или ее адвокат. Я намереваюсь добиться значительных уступок.
— Прекрасно, — заметила мисс Стерн, собираясь уходить. Однако раздавшийся сзади голос Мэтта остановил ее на полпути.
— Мисс Стерн!
Элинор неторопливо, величественно обернулась, ни на секунду не забывая о гордой осанке, держа наготове карандаш. Но вопрос оказался настолько неожиданным, что женщина на миг растерялась.
— У вас есть имя?
— Естественно, — ответила она, сузив глаза.
— Могу я пользоваться им?
— Конечно. Хотя не думаю, что «Элинор» пойдет вам больше, чем «Мэтью».
Мэтт ошеломленно моргнул, но видя, что выражение лица секретарши нимало не изменилось, поспешно проглотил смешок, не вполне уверенный в том, шутит ли она или говорит серьезно.
— Как вы думаете, — серьезно осведомился он, — не могли бы мы… общаться друг с другом немного. — ., менее формально?
— Насколько я полагаю, вы имеете в виду более раскованные отношения, из тех, что весьма типичны для босса и секретаря?
— Да, именно так.
Элинор задумчиво подняла белые брови, и на этот раз Мэтт увидел отсвет ответной улыбки в светлых глазах.
— Значит ли это, что мне теперь придется приносить торт на ваш день рождения?
— Возможно, — хмыкнул он.
— Я отмечу это в блокноте, — кивнула она, и увидев, что она действительно сделала запись, Мэтт разразился смехом.
— Вам нужно еще что-то? — спросила она, и впервые за все эти годы Элинор Стерн улыбнулась ему. Улыбка невероятным образом изменила ее лицо, сделав его почти красивым.
— Только одно. Это очень важно, и поэтому требуется ваше безраздельное внимание. Элинор мгновенно стала серьезной:
— Слушаю.
— Как по-вашему, этот конференц-зал достаточно впечатляющ или просто бьет в глаза показной роскошью?
— Я совершенно уверена, — ответила она без тени улыбки, оглядев комнату, — что мисс Бенкрофт будет вне себя от восхищения.
Мэтт в полном оцепенении наблюдал, как она поспешно поворачивается и, не спросив, нужно ли еще что-нибудь, почти бегом покидает комнату, причем он мог бы поклясться, что плечи у нее подозрительно вздрагивают.
Питер Вандервилд нервно вышагивал по кабинету мисс Стерн, ожидая, пока старая грымза появится из офиса Фаррела и разрешит ему войти. Она почему-то двигалась с непривычной поспешностью, и Питер приготовился к очередной проповеди, привычно чувствуя себя лентяем школьником, вызванным к директору.
— Мистер Фаррел хочет видеть меня, — сообщил он, пытаясь скрыть возбуждение. — Он передал, что вопрос крайне важный, но не сказал, в чем дело… и я… я не знал, какую папку принести.
— По-моему, — странным, придушенным голосом выдавила Элинор, — вам навряд ли понадобятся ваши папки, мистер Вандервилд. Можете зайти.
Питер с нескрываемым любопытством оглядел секретаршу и поспешил к мистеру Фаррелу. Две минуты спустя он буквально вывалился из кабинета, наткнувшись на угол стола мисс Стерн и находясь в состоянии тревожной озабоченности. Элинор подняла глаза:
— Ну что? Смогли ответить на вопрос мистера Фаррела без ваших папок?
Питер, по всему видать, отчаянно нуждавшийся в ободрении, решил храбро выдержать любой поток презрения, который, как он предполагал, не замедлит излиться из уст мисс Стерн.
— Да… только я не уверен, что дал верный ответ. Мисс Стерн, как по вашему мнению, конференц-зал впечатляет или бьет в глаза показной роскошью?
— Впечатляет.
Плечи Питера обмякли от облегчения.
— Я именно так и сказал.
— Совершенно верно.
Питер изумленно уставился на нее; мисс Стерн тоже смотрела на него, и в ее глазах положительно сверкали искорки веселого сочувствия. Потрясенный осознанием того, что под этой ледяной поверхностью кроется какое-то подобие тепла, Питер неожиданно задался вопросом, уж не его ли собственная холодность вызвала столь неприязненное отношение к нему, и поэтому решил купить мисс Стерн коробку конфет к Рождеству.
Стюарт уже ожидал с портфелем в руке, когда Мередит вошла в вестибюль здания «Интеркорпа».
— Ты чудесно выглядишь, — одобрительно заметил он, сжимая руку Мередит. — Идеально. Спокойной и собранной.
После часа терзаний и размышлений сегодня утром Мередит решила надеть лимонно-желтое шерстяное платье с контрастирующим синим воротником, также отделанным желтым кантом, и все по той единственной причине, что многие мужчины считают желтый цвет признаком уверенности, но не враждебности. Она осмелилась, кроме того, пойти еще дальше и чтобы усилить впечатление, свернула волосы узлом, вместо того чтобы распустить их по плечам.
— Стоит Фаррелу взглянуть на тебя, и он даст нам все, что только пожелаем, — галантно заметил Стюарт, направляясь к лифтам. — Как сможет он устоять?
Именно воспоминание о том, что последний раз Мэтт глядел на нее, когда оба, голые, сплетались в объятиях на постели, заставляло Мередит сжиматься от неловкости при одной мысли о предстоящей встрече с Мэттом.
