господствует в других местах России, и нередко административная и образовательная деятельность объединяются в одном лице, чего, как известно, в средней России не бывает.
Крестьянское общество настолько богато, что могло построить на свой счет новую церковь и обширное здание для школы. Ловля семги дает возможность среднему крестьянину заработать в год от 500 до 1000 рублей. Продажа рыбы обыкновенно производится в течение октября, когда в Кузомень на ярмарку приходят суда из Архангельска, Кеми и различных сел по Поморью и Терскому берегу.
Иллюстрация:
Погост в селе Кузомени.
Иллюстрация:
Село Варзуга.
Ку́зомень — совсем молодое село. Лет 25—30 тому назад оно представляло из себя небольшие выселки, отделившиеся от села Ва́рзуги, лежащего в 18 верстах вверх по реке. В то время, как рассказывают старики, кругом стоял большой сосновый лес, но его так безжалостно жгли в холодные зимние дни, что теперь на три версты кругом нет ни одного куста. Ветер пересыпает громадные кучи песку, которые окружают теперь все постройки оставляя около них воронкообразные углубления. По улицам трудно ходить, нет ни одной травинки, и овцы жуют остатки рыбы, щепу и мочалу. Церковь кажется стоящей в котловине.
Иллюстрация:
Иконостас в церкви села Варзуги.
Из Кузомени мы предприняли поездку на лодке в с. Ва́рзугу, лежащее на реке того же названия в 18 верстах от моря. Это — довольно обширное, в 100 дворов, село расположено по обоим берегам широкой, хотя мелкой Варзуги. Пороги, находящиеся за 5 верст от него вниз по течению реки, не дают возможности обычным беломорским судам, карбасам, доходить до него, а потому здесь употребляются маленькие лодочки, сшиваемые из очень тонких досок.
В селе находятся четыре церкви, но с одним священником. Две из них очень древние: одна построена в 1674 году, другая в 1705-м. Первая, во имя Успения Божией Матери, отличается замечательной архитектурой, так как, несмотря на ремонтировки, она сохраняет свой первоначальный вид. Внутри она представляет из себя коробку, очень широкую поперек и короткую вдоль. Особенно интересен иконостас, простирающийся во всю высоту церкви, до потолка. Иконостас этот — резной деревянный, очень искусно украшенный многочисленными колонками, имеющими вид переплетенных листиков и стеблей ползучего растения. Нет никакого сомнения, что он сделан по образцу иконостаса в Московском Успенском соборе. Между древними иконами этой церкви особенное внимание обращает на себя вырезанная в толстой доске в виде барельефа икона св. Парасковии. Лицо святой довольно хорошо воспроизводит тип северно-русской женщины, и что всего замечательнее, она изображена с русским кокошником на голове. В прежнее время икона пользовалась большим почитанием: в честь ее служили молебны, перед ней зажигали лампады; больные вешали на нее изображения или символы пораженной части тела. Теперь это произведение древнего искусства вынесено из церкви и спрятано в кладовой под храмом.
Мы познакомились с бывшим тогда в Варзуге настоятелем церквей, Михаилом Николаевичем Истоминым. Он оказал нам большую помощь в нашем деле: любезно показал нам церкви, разрешил сделать фотографические снимки с иконостаса и оригинальной иконы, которую пришлось достать из кладовой; свозил в своей лодочке вверх по реке к тому месту, где лежат осколки старых ручных жерновов, которыми, по преданию, в очень старое время мололи зерна монахи Соловецкого монастыря, имевшего здесь становище для ловли рыбы. Наконец, он же указал нам несколько былинных певиц. Пользуясь большим уважением среди крестьян, он уверил их, что в пении былин нет греха, и что им за это не грозит никакой неприятности, чего некоторые из певиц опасались. Одна из лучших варзугских певиц, Ульяна Егоровна Вопиящина, была ему хорошо знакома. Она несколько лет жила у него в няньках, и одна из ее былин была им незадолго до того времени записана.
Иллюстрация:
Изображение святой Параскевы в церкви села Варзуги.
По возвращении в Кузомень, мы записали еще несколько былин, песен и причитаний. Этим закончились наши исследования на Терском берегу. Бурная погода не дозволила нам безопасно и с надеждою на более или менее скорое возвращение двинуться на карбасе далее на восток по Терскому берегу, хотя, по полученным нами сведениям, былины можно было бы найти в селах Чаваньге, Тетрине, Стрельне, Чапоме, Пялице и Поное. Позднейшая поездка А. В. Маркова в с. Поной подтвердила эти указания, полученные в Кузомени.[718] Мы боялись, что путешествие в лодке по морю может слишком затянуться и не даст нам времени побывать в Зимней Золотице, где мы должны были записать мелодии к «Беломорским былинам». Поэтому прямо из Кузомени мы отправились в Архангельск, а оттуда в Зимнюю Золотицу. Результаты этой поездки были уже напечатаны в первой части наших «Материалов».
Выше было упомянуто, что на Терском берегу и в Кандалакше пение былин распространено почти исключительно среди женщин. Нам не удалось записать былины ни от одного мужчины. Отчасти это объясняется тем, что многих мужчин мы не застали на месте; но нужно указать и на то, что здесь замечается значительный упадок былинной традиции, в сравнении с озерным краем Олонецкой губернии, Зимним берегом, Мезенью и Печорой, где былины распространены среди крестьян даже шире, нежели среди крестьянок. Этим объясняется и тот факт, что лишь очень немногие былины о богатырях пользуются популярностью на Терском берегу; чаще встречаются старины, носящие характер баллады или фаблио. Но это падение былинной традиции, по-видимому, лишь новое явление. Многие из наших певиц заучивали свой репертуар от мужчин. Нам указали значительное количество певцов былин, которые находились в отсутствии. Вот эти крестьяне: 1) в Кандалакше: Алексей Рагозеров, Михайло Романович Пушкарев; 2) в Федосееве: Николай Степанович Крылов; 3) в Кузомени: Николай Пирогов; 4) в Варзуге: Никифор и Николай Иванович Коворнины, Роман Кривоногов (знает об Илье Муромце на заставе); М. Ф. Приданникова, выучившая свои старины от отца, говорила, что в старину она знавала несколько певцов былин в Варзуге; 5) в Чаваньге — Иван Кожин; 6) в Тетрине — глухой старик Спиридон Павлович. Все это показывает, что упадок былинной традиции на Терском берегу произошел не так давно. Былины, занесенные сюда первыми колонистами, отличались большим достоинством. Об этом свидетельствует былина У. Е. Вопиящиной о Добрыне и Алеше (№ 24) — лучший из всех пересказов, а также то обстоятельство, что лишь на Терском берегу сохранились старины об Иване Дудоровиче, о шведской войне (Белом. был. № 41) и об Иване и Маринке Кайгаловке (эта старина еще не записана — см. сведение о Коневой, с. 549). Упадок былинной традиции отражается, между прочим, в забвении специальных терминов. В Кузомени еще
