Гридине. Что касается южной части Поморья, то здесь приходится констатировать присутствие лишь слабых следов былевой поэтической старины. Из сравнения моих записей с материалом, собранным А. Д. Григорьевым в местностях, лежащих к югу от Сумского посада, видно, что в последних уцелело гораздо больше былин, нежели в селениях, лежащих к северу. Из 15 сюжетов, записанных Григорьевым, мне попались лишь 5 сюжетов: «Илья Муромец и разбойники», «Мать продает сына Ивана», «Туры и турица», «Князь, княгиня и старицы» и «Князь Дмитрий и его невеста Домна». Если даже к этим старинам прибавить записанную мною ранее в Кеми былину о Дунае и слышанные на Пертозере две старины: 1) «Василий и Снафидушка», 2) «Царь Соломон», все же количество сюжетов, бытующих между Сумой и Кемью, дойдет лишь до 8. А. Д. Григорьев имел возможность записать 3 варианта старины об Иване Грозном и его сыне; я же мог услышать от пожилой крестьянки из Сороки лишь воспоминание о том, что когда-то ее покойный отец пел эту старину.
Итак, в области Поморья между Сумским посадом и Кемью приходится констатировать лишь слабые следы былинной традиции. Что касается д. Гридина, лежащей верст на 150 к северу от Кеми, то там былины сохранились в сравнительной свежести. В Гридине я не нашел выдающихся певцов былин, но последние известны там многим крестьянам. Я записывал старины от 10 крестьян и крестьянок; в действительности сказителей в Гридине вдвое больше, но многих я не застал в деревне.
В Гридине мною записаны следующие 23 сюжета: «Исцеление Ильи Муромца», «Первая поездка Ильи Муромца», «Бой Ильи Муромца с двоюродным братом», «Бой с Идолищем», «Бой с царем Каином», «Бой с разбойниками», «Добрыня и змея», «Савул и его сын», «Князь Роман и Марья Юрьевна», «Потык», «Дунай», «Козарин», «Иван Касьянович (= Годинович)», «Мать продает своего сына», «Василий Буславьевич», «Сотко», «Щелкан Задудентьевич», «Соломан и Василий Охулович», «Князь Дмитрий и его невеста Домна», «Князь, княгиня и старицы», «Мать князя Михайлы губит его жену», «Василий и Софьюшка», «Иван Грозный и его сын». Кроме этих 23 сюжетов, в Гридине же мною были записаны ранее следующие былины: «Михайло Данилович», «Котянко (иначе Хотенко) Блудович», «Оксёнко» («Былины новой и недавней записи», №№ 44, 89, 98), а затем известны еще две былины, которые мне не удалось записать: «Неудавшаяся женитьба Алеши Поповича», «Соловей Бутылович (= Будимирович) и Завада Путятична».
Иллюстрация:
Деревня Гридино.
Таким образом, число былинных сюжетов, известных в Гридине, доходит до 28. Но гридинские былины любопытны не только по своему числу, но и по оригинальности как текстов, так и напевов. Напевы здешних былин не похожи ни на какие напевы других былинных местностей; способ исполнения их, с особенными ударениями на неударяемых слогах, также весьма оригинален. Что касается текстов, то они также отличаются от большинства известных в Олонецкой и Архангельской губерниях былин как по именам, так и по подробностям повествования. Особенное внимание обращает на себя вторая половина былины о Щелкане Задудентьевиче, не находящая себе вовсе соответствия в вариантах олонецких и Кирши Данилова, а также былина о Савуле и его сыне, совершенно неожиданно оказавшаяся на северо-западе, между тем как до сих пор лишь были известны два восточных пересказа: Симбирской губернии и в сборнике Кирши Данилова; в новой записи есть черты и того, и другого пересказа, но с ее помощью легко выделить в сибирском пересказе позднейшие прибавки и искажения.
В общем обследованная мною местность стоит ближе в былинном отношении к Олонецкой губернии, нежели к другим местностям Архангельской губернии, за исключением разве Терского берега.
Было бы важно проследить, с какого времени былинная традиция идет на западном берегу Белого моря. Первые русские поселения здесь, по-видимому, относятся к XV в. По крайней мере, Сумский посад, с. Вирьма, устье р. Выга (т. е. теперешнее с. Сорока) и Кемь принадлежали новгородской фамилии Борецких.[725] В XVI в. Сумский посад и с. Вирьма принадлежали Соловецкому монастырю, что видно из грамот 1564 г. и 1548 г.[726] Что касается местностей к северу от Кеми, то они, по-видимому, еще не были колонизованы до конца XV в.: так можно думать потому, что с. Варзуга, лежащее на Терском берегу, в известии 1419 г. названо «Корельским погостом в Арзуге», а в грамоте 1471 г. — «Корелой Варзугской».[727] Но в первой половине XVI в. русское население проникло уже за северный полярный круг: в известии 1526 г. упомянуты поморцы (вместе с лопянами), жившие при устье р. Нивы у Кандалакшской губы;[728] именно в этом году была построена церковь в селе Кандалакше.
Относительно деревни Гридина, кажется, нет никаких старых известий. Но по многим признакам она — весьма древняя. Прежде всего нужно указать на то, что некогда здесь находились соляные варницы и велось крупное хозяйство: это видно из того, что часть поселения ближе к морю и теперь еще носит название Варницы, и из того, что между этой Варницей и устьем реки Гридинки до сих пор сохранились следы проезжей дороги, для сооружения которой некогда приходилось удалить валуны весьма солидных размеров. С другой стороны, о древности Гридина свидетельствует само его название. Оно происходит, несомненно, от личного имени Гридя. Мне известно пятеро лиц с этим именем — и все они упоминаются или во второй половине XV в., или в начале XVI в. (1507 г.[729]). Гридя, попов сын, Антоманов в семидесятых годах XV в. писал две грамоты, касающиеся местностей в устье Северной Двины,[730] следовательно, недалеко от Поморья.
В конце XV в., в 1496 г., близ Сумы, на р. Суме, упоминается деревня Гридинская Шильникова;[731] быть может, этот самый шильник Гридя и был основателем Гридина.
В источниках XVII в. в Поморье упоминаются следующие русские поселения: волость Кандалакша, погостишко Княжая Губа, волость Ковда, волость Кереть, погост Чюпа, погост Черная Река, деревни Новоприбылая на Елетьозере и Новоприбылая на Керетьозере, волостка Кушрека, волость Малая Шуйка, волостка Варзогоры и волость Усть реки Онеги.[732]
Отсюда видно, что Поморье, начавшее заселяться русскими с первой половины XV в., когда был основан Соловецкий монастырь (1429 г.), в XVII в. имело не менее русских поселений, нежели в настоящее время; следовательно, процесс колонизации Поморья в XVII в. был закончен. Но из этого нельзя делать заключение, что былинный репертуар поморов не пополнялся впоследствии новыми произведениями. Хотя нет оснований думать, что таких произведений появилось в Поморье много, но у меня есть одно указание на весьма позднее появление одной былины.
Иллюстрация:
Село Сорока. Семужный забор.
Иллюстрация:
Крестьянский дом в деревне Сухой Наволо́к.
В Сумском
