плечу Гедимина — видимо, его маскировка оказалась менее удачной, чем он считал.
— Гедимин Кет очень хорошо проявил себя в этой разведке, — сказал капитан «Бета». — По правде говоря, это он нашёл обсидиан. Он был несправедливо осуждён, приговорён к кагетским рудникам… у меня готов доклад по нему. Я могу надеяться, что вы рассмотрите дело и…
Никэс вздрогнул всем телом — даже экзоскелет дёрнулся, едва не потеряв равновесие — и развернулся к Гедимину. Тот, уже не прячась, отошёл от крейсера.
— Гедимин Кет? Изобретатель «Седжена»? — голос Никэса дрогнул от волнения. — Я думал, он, как и вся база Ассархаддона, был ликвиди… Hasu! Ясно же было, что Ассархаддон нарушит приказ. Надо же… Хорошо, что ты жив, атомщик.
— И ты тоже, — отозвался Гедимин с едва заметной улыбкой. — Два года прошло…
Никэс махнул рукой.
— Значит, тебя ещё и приговорили, — он оглянулся на лагерь, скрывшийся за барками. — Дважды мертвец, да?
Он замолчал на несколько секунд. Гедимин не видел его лица и не мог понять, о чём сармат думает. Корсен, повернувшись к реакторщику, тоже молчал; его глаза странно расширились.
— С одной стороны, я должен бы ракетой лететь к Маркусу и вытаскивать тебя отсюда, — задумчиво сказал Никэс. — С другой… он помнит, что ты должен был умереть на «Гекате». Как бы за тобой не прислали расстрельный взвод…
Гедимин вздрогнул.
— Могут? — спросил он. Никэс махнул рукой.
— Лучше бы Маркусу не знать, что ты жив. А Хольгер тоже… ну да, глупый вопрос. Ассархаддон видал в ядре Сатурна все приказы Марка. Всегда было так, и с чего бы ему меняться…
Над степью разнёсся неприятный дребезжащий звук. Никэс молча вскинул руку в прощальном жесте и, резко развернувшись, пошёл к баркам. Корсен, крепко взяв Гедимина за плечо, втолкнул его в приоткрытый шлюз. Там уже стоял непривычно молчаливый Фьонн.
— Про «Седжен» — это правда? — спросил капитан, прижав сармата к стене.
— Да, — отозвался Гедимин; перед его глазами ещё стоял силуэт Никэса — ослепительно-белый на чёрной броне «Феникса». — Забавно вышло. Авария, случайное наблюдение, — и вот так я нашёл эффект «крыла». Чистейшая случайность. Странная всё-таки вещь — наука.
Сарматы переглянулись.
— И молчал, — Фьонн ткнул Гедимина кулаком в бок. — И он молчал! Сегодня же всем расскажу…
— Не трещи! — Корсен, взяв пилота за плечо, отодвинул его в сторону. — И то, что ты уже дважды мертвец, тоже правда? Вот же ты влип… И что теперь делать?
Гедимин пожал плечами.
— Мне всё равно. Пусти меня, я пойду в реакторный. Разрешение на данные сигма-сканеров всё ещё в силе?
…Фьонн пришёл к нему, когда сармат уже свёл все цифры в таблицу и задумчиво её рассматривал. «Повысить интенсивность на сорок процентов,» — думал он, мысленно выстраивая твэлы в нужном порядке. «Проще сказать, чем сделать. Придётся задействовать центральные сборки. Весь реактор станет нестабильным. Неприятно…»
— Корсен велел никому ничего не рассказывать, — сказал Фьонн, пристроившись за его плечом. — Но, в самом деле — а что теперь? Ты так навсегда и останешься на Кагете? Вот война закончится…
Гедимин пожал плечами.
03 июня 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник
— А… без Прожига совсем никак? — робко спросил Фьонн, через плечо Гедимина заглядывая в чертёж. Реакторщик, спохватившись, засунул ежедневник под пластину брони и сердито сощурился — «Рано тебе смотреть чертежи… и где ты, интересно, научился их читать?»
— Никак, — коротко ответил он, в последний раз посмотрел на мониторы — реактор «отдыхал» после учений, и ничего интересного с ним не происходило — и пошёл к выходу. — Я за обсидианом.
— У нас вроде ещё оставалось, — Фьонн, поспешно встав со свёрнутого матраса, пинком отправил его в ближайшую нишу и пошёл за Гедимином. — В контейнере на нижней палубе, рядом с печью. Мы тогда всё туда отнесли…
— Там мало, — отозвался Гедимин, прикидывая про себя, взять на раскопки старое решето или сделать новое из большой ёмкости. — Можно переплавить твои старые «крылья».
Фьонн мигнул и на всякий случай отодвинулся от сармата.
— Это запасные, — буркнул он. — Хорошо, пойдём за обсидианом. Я с тобой. Тут всё равно делать нечего.
Корсен (и большая часть экипажа с ним) ушёл сегодня в лагерь — там устроили горячую купальню. Кажется, это было личное распоряжение адмирала Никэса, и Гедимин, вспомнив об этом, в очередной раз удивился, что для такого дела местным сарматам понадобился адмирал. «В Ураниуме венерианцы как-то без адмиралов справлялись…» — угрюмо думал он, глядя на ряды ветрорезов.
Теперь их снова было видно — конвой, пригнавший на Кагет нагруженные барки, вернулся в Солнечную систему, оборудование и рабочих увезли куда-то в степь. В воротах лагеря выстроилась очередь из фургонов, облепленных охранниками, — даже гибель одного из сарматов не отучила экзоскелетчиков забираться на непрочные крыши и странные конструкции из стальных балок. Из лагеря доносились отрывистые крики — охрана сгоняла приехавших «макак» к баракам, кто-то даже выстрелил из станнера поверх голов — Гедимин видел сверкнувший над оградой разряд.
— Йоргис, ты где? — выяснял по общей связи Фьонн, отставший от рослого Гедимина на пару шагов. — Быстро к корме «Бета»! Мы с Гедимином… Что значит «ещё раз»? Если тебе щелбанов не хватает, так я сам могу их выдать. Ага, в скафандре…
Он раздосадованно фыркнул и отключил коммутатор.
— Нашёл время! Гедимин, мы немного свернём от лагеря, ладно? Там Йоргис, надо его забрать. Вдвоём мы тебя поднимем, а я в одиночку — навряд ли.
Сармат пожал плечами.
Обойдя корабль, он увидел десяток экзоскелетчиков из экипажа «Бета». Один из них стоял, выпрямившись во весь рост, и подозрительно озирался по сторонам, остальные сидели на каменистой земле и за чем-то внимательно следили. Гедимин не видел ничего, кроме их экзоскелетов, пока не подошёл
