Как ни странно, больше всех страдал бессонницей железный Эстин Млиско, и сейчас он дремал, зарывшись лицом в валик-подушку. Рядом тихо беседовали о чем-то Даксель и выздоравливающий Тухин, в углу Хеннауэрте Ленневере тренировала разговорный чинетский с Дилем Адарисом, Рустен и Тихи, как обычно, были поглощены друг другом, а фидбаллориец Карвен – Санни.
Все как-то были заняты, и Драйден Эргемар делал то, чем обычно занимался в такие минуты и часы: сидел на койке, полузакрыв глаза и скрестив ноги, и мысленно повторял очередной летный маршрут. Сегодня он выбрал полет до лагеря Хольна и никак не мог сосредоточиться. Пустыня была однообразной и сливалась в однотонную песочно-бурую пустошь внизу, а приметная скала-ориентир, похожая на четырехугольную храмовую башню, все никак не хотела становиться на место.
Наверное, поэтому Эргемар первым заметил, что что-то изменилось.
– Смотрите, – сказал он громко, показывая рукой в нужном направлении. – Нас, кажется, хотят выпустить отсюда!
Двое пришельцев, торопясь, возились с пластиковым пологом в дальней стороне их аквариума, там, где он вплотную прилегал к голой стене с одинокой дверью, ведущей в санпропускник. Наконец, им удалось соорудить что-то вроде переходной гармошки, и один из пришельцев, с трудом ворочая через толстый пластик, нажал на ручку двери. Чуть скрипнув, она отошла в сторону, и внутрь проникла легкая струйка чего-то банно-медицинского. После стерильной атмосферы аквариума этот запах показался необычным и резким до одури.
Примерно с минуту все смотрели на приоткрывшуюся перед ними дверь… к свободе? Нет, только в другую камеру их тюрьмы. Никто не решался идти первым. Раньше они мечтали вырваться из опостылевшей прозрачной клетки, но теперь она казалась каким-никаким, но убежищем, защитой перед неизвестностью впереди.
– Идите все в дверь, – недовольно сказал один из пришельцев в переводчик. – Быстрее!
Ему повиновались. Дилер Даксель медленно встал с койки и, не оглядываясь, медленно пошел вперед. Остальные потянулись за ним. Санни помогала идти еще не совсем оправившемуся после болезни Тухину.
За дверью ничего не изменилось. Та же анфилада комнат с различными аппаратами, гигиеническими принадлежностями и форсунками, из которых струился влажный, пахнущий лекарствами густой пар. Все с наслаждением сбросили с себя опостылевшие балахоны. После крохотной кабинки душевой с тепловатой водичкой и склизким полужидким мылом настоящая баня была удовольствием.
Но всерьез насладиться им не дали. Невидимые пришельцы через динамики ускоряли, торопили, подгоняли их, и после утомительной из-за своей поспешности процедуры десятеро голых людей оказались в небольшой прохладной комнате с широкими стеллажами вдоль стен. На стеллажах лежали кучи одежды, какие-то сумки, внизу в беспорядке была разбросана разнообразная обувь. Все было чистым, но каким-то затхлым, нежилым, словно пролежавшим кучей на каком-то складе многие дни подряд.
– Смотрите, это мой рюкзак! – вдруг удивленно воскликнул Диль Адарис. – Точно! И все вещи на месте!
Это послужило сигналом. Все начали увлеченно копаться на стеллажах, разыскивая свою одежду. Драйдену Эргемару долго не везло, и вдруг его сердце радостно заколотилось. Перерывая груду рубашек, среди которых все походили на его, он вдруг нащупал небольшой твердый предмет. Бронзовая звезда, его медаль за взорванный танк, единственная вещь, которую он сохранил от своей прежней жизни, нашлась на том же месте, где он ее оставил – приколотой внутри нагрудного кармана.
Там же, рядышком, он нашел и старенькие спортивные штаны, которые он получил уже здесь взамен его брюк, разрезанных и разорванных в далеком гранидском госпитале, где ему фиксировали сломанную когда-то ногу.
– Нет, это не дело, – полностью одетый Даксель придирчиво разглядывал Эргемара. – На дворе зима, а нас еще неизвестно, куда поведут. Одевай это. Кажется, тебе должно подойти.
– Что это? – спросил Эргемар, глядя на протянутую ему длинную сине-черную куртку из плащевой ткани, коричневый свитер и прочные брезентовые брюки. – Это же не мое…
– Это Куки, – жестко сказал Даксель. – Я помню, это была его куртка. Он был почти такой же по росту и телосложению, как ты. Одевайся, не трать время.
Динамик уже разрывался от нетерпения. Механический голос переводчика не передавал интонации, но ясно чувствовалось: пришельцы спешат и раздражены задержкой.
Эргемар, стараясь не думать о мертвом Куке, натянул брюки и свитер и рассеянно пошел к открывшемуся выходу, держа куртку в руках. Ему еще никогда не приходилось одевать вещи умершего человека. От этого он ощущал неловкость, словно он был мародером, ограбившим труп на поле боя.
Выйдя наружу и пройдя по узкому коридору, они вдруг оказались в толпе людей, которая куда-то медленно продвигалась, словно просачиваясь через узкую щель. Поднявшись на цыпочки, Эргемар увидел впереди свободное пространство и двух вооруженных пришельцев, без проволочек разделявших филитов на два потока. Один из них, большой и толстый, смутно знакомый Эргемару (кажется, он время от времени появлялся в большом зале за стенками их аквариума, хотя обычно не задерживался в нем надолго), держал в одной руке маленький черный микрофон, и динамик под потолком не умолкал ни на секунду.
– …Тишина, молчать, всем соблюдать тишину!… По одному, по одному, быстро!… Направо, направо, тоже направо, налево… Быстрее, быстрее! И тишина! Кто нарушает тишину, будет наказан!
Тишины в тесном коридоре все равно не получалось. Кто-то ворчал из-за того, что ему наступили на ногу или заехали локтем в бок, другие неожиданно встречали знакомых, третьи держались за четвертых, чтобы не потеряться в толчее. Эргемар старался не отрываться от Дилера Дакселя, Млиско, Адариса и Хенны. Они впятером словно образовывали некую плотину, вокруг которой плотный людской поток замедлялся и прекращал бурлить.
С высоты своего роста Эргемар уже хорошо видел впереди узкий проход, через который все по одному протискивались в крохотную комнатку, разделенную барьером на две части. Пришелец, размахивая свободной рукой, разделял толпу на два потока, направляя людей куда-то в сторону невидимых из-за двери проходов.
Все происходило очень быстро.
– Направо! – невысокая ладная девушка, длинные рыжевато-каштановые волосы собраны в растрепанный хвостик.
– Направо! – плечистый молодой парень с потрепанной дорожной сумкой в руках.
– Налево! – хрупкий юноша, даже со спины производящий впечатление нездорового.
– Налево! – лысый старик в измятой шляпе с широкими полями и грязном костюме.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
