ищущие немедленной помощи… Пошлите кого-нибудь отыскать Гарайлу. И нужно подготовить эскадру, мы должны блокировать Харлан с моря, чтобы никто не сбежал в Лоран… Нужно еще привлечь людей из ронерской… из моей Багряной Палаты, у них есть полезный опыт. Но прежде поговорим с ганзейцами. Вряд ли они просили о тайной аудиенции, чтобы просто поболтать или заключить какие-то мелкие торговые соглашения… Мне везет, а?
– Я бы это назвал по-другому, государь. В вас видят достаточно привлекательную и сильную фигуру…
– Я понимаю, – сказал Сварог. – Да, касаемо Старой Королевы… Надеюсь, вы уже поняли – ни один волос с ее головы…
– Я понял, государь. Вот, кстати… Мне было не до мелочей прежде… На ронерской границе задержали какого-то странного типа, именующего себя художником. По тамошним полицейским бумагам он проходил в списках «баниции с веревкой», а теперь, поскольку ваши владения распространились и на Снольдер, он естественным образом перешел по наследству к нашей полиции…
– Бог ты мой! – тяжко вздохнул Сварог. – Как же он мне осточертел! Путается под ногами, как… – Не найдя подходящего сравнения, он досадливо махнул рукой. – Ладно… Как-то незаметно складывается устоявшаяся традиция… Пусть отвезут на харланскую границу и гонят в три шеи на ту сторону… Куда нам?
– Направо, государь. Я приказал отвести их в канцелярию – там вас еще никто не знает в лицо, да и я не примелькался…
Действительно, они прошли через длиннющую анфиладу высоких залов, битком набитых чернильными душами, и никто не обратил на них внимания. Сообразили, конечно, что гости, судя по одежде и уверенной походке, – не из простых, и оттого на всякий случай ретиво схватились за перья с таким видом, словно именно от них зависели судьбы державы. Но ни на одном лице не мелькнуло и тени узнавания. Пахло чернилами, лежалой бумагой, горячим сургучом, взятками и приписками.
Раган уверенно свернул на узкую лестницу, ведущую под крышу. У закрытой двери бдил угрюмый малый, одетый под канцеляриста, но явно привыкший работать на свежем воздухе с чем-то поострее перьев, судя по здоровому румянцу и оттопыренной поле вицмундира, а также полному отсутствию чернильных пятен на руках.
Он вежливо посторонился, глядя сквозь Сварога отработанно ускользающим взглядом. Раган распахнул дверь. Небольшая комната со скошенным потолком и двумя окнами, полки ломятся от бумаг, но лежат они открыто, слой пыли нарос толщиной с палец, и чернильницы на трех столах сухи.
Трое мужчин в простой добротной одежде незнатных путешественников поднялись им навстречу – неспешно, с достоинством людей, знающих себе цену и чуждых лакейства. Ласково-пронзительные взгляды опытных купцов, один уже в пожилых летах, седой, двое других помоложе. Рядом, на пустом стуле, лежат кожаная труба для бумаг и кожаный мешок, с каким ходят высокопоставленные чиновники (портфели были здесь пока что неизвестны, и Сварог всерьез подумывал, что следует их заново «изобрести»).
– Прошу садиться, господа, – сказал Сварог и, подавая пример, первым опустился на шаткий и скрипучий казенный стул с огромной жестяной биркой на спинке. – С кем вы, гости, торг ведете и куда теперь плывете? – спросил он весело.
Седой посмотрел вопросительно.
– Это стихотворение, – сказал Сварог.
– Простите, ваше величество, – сказал седой серьезно. – Я всегда был далек от поэзии и потому не смог оценить в должной степени смысл ваших слов… Простите великодушно мое невежество…
– Ну что вы, – сказал Сварог великодушно. Не стоило упрекать гостя за незнание стихов, которых в этом мире не существовало вовсе. – Не соблаговолите ли изложить дело, которое вас ко мне привело?
– Позвольте без околичностей и дипломатических поклонов, ваше величество, – сказал седой. – Перед вами – делегаты, избранные Ганзейской Палатой специально для этой поездки и облеченные всеми полномочиями как для переговоров, так и для подписания документов, в случае, если таковое состоится… Прошу.
Он ловко достал из кожаной трубы для бумаг толстый свиток, развернул его с хрустом, подал Сварогу. Сами письменные полномочия занимали всего-то дюжину строчек – а пониже чуть ли не уард новехонького пергамента занимали подписи и печати, на первый взгляд казавшиеся совершенно одинаковыми оттого, что все, чуть ли не сто, были круглыми, но потом Сварог, вглядевшись, стал различать многочисленные гербы.
– Все в порядке, ваше величество, – прошептал на ухо Раган, деликатно заглядывавший через плечо. – Должные формальности соблюдены…
– Слушаю вас, господа, – сказал Сварог спокойно.
– Ваше величество. Ганзейская Палата, высший орган управления и высшая инстанция Ганзейского Союза Вольных Мореплавателей, всесторонне обсудив ситуацию, обращается к вам с просьбой взять означенный Союз под свою высокую руку – со всеми правами и обязанностями, отсюда проистекающими, – выговорил седой на одном дыхании и низко, торжественно поклонился.
Сидевший слева от него, судя по обветренному лицу несомненный моряк, добавил:
– До сих пор не существовало титула главы всей Палаты, но таковая после долгого обсуждения пришла к выводу, что отныне целесообразно будет учредить пост Генерала-Старшины Ганзейской Палаты – по образцу генерал-капитанов городов – и просить ваше величество его на себя возложить…
Он замолчал и с видимым облегчением утер платком вспотевший лоб – если седой явно был не новичок в дипломатических беседах и длинные обороты слетали у него с языка самым привычным образом, то моряк, сразу видно, заучивал эту тираду долгонько…
– Мы надеемся, что такое решение послужит к взаимовыгодной пользе, – добавил третий.
– Ну что же, господа, – сказал Сварог по-прежнему спокойно. – Пожалуй, взаимная выгода и в самом деле присутствует… Вы – отличные моряки, опытные купцы, у вас серьезный военный флот и серьезная армия… В моих делах это будет очень кстати. Что до вас… Как вам пришла в голову эта идея? Давайте поговорим откровенно и обстоятельно…
– Как легко догадаться, мы с определенного времени наблюдаем за деятельностью вашего величества со всем вниманием, – сказал седой (судя по документам, носивший титул Легата и имя Токпарс). – Когда до нас дошли кое-какие сведения о предприятии, задуманном господином графом, – поклон в сторону Рагана, – над будущим пришлось задуматься со всей серьезностью, ибо к тому же нам стало известно о той деятельности, которую люди вашего почтенного министра Интагара ведут в Балонге…
Он замолчал, глядя на Сварога наивнейшими глазами седого ребенка. Оценив по достоинству этот взгляд и чуть заметную улыбку, Сварог сказал без малейшего стеснения:
– Да, что-то там в Балонге назревает, такое впечатление… Вам это не нравится?
– О что вы, наоборот! – воскликнул седой. – Учитывая наши с Балонгом трения и многовековое соперничество, не буду лгать, что мы удручены вашими… приготовлениями. Наоборот. Эти кровососы, не умеющие ни торговать толком, ни грамотно заниматься морскими перевозками, набивающие сундуки благодаря одному только пошлому ростовщичеству… Простите, ваше величество. Увлекся.
