и положено поступать с черными магами… Но потом-то мы уйдем – а вы останетесь. Где гарантии, что не придется начинать все сначала? К тому же… Вы ведь так и не женились, насколько мне известно? Законного наследника нет. И при… трагическом развитии событий, назовем это так, мне уже придется иметь дело неизвестно с кем… Стоит ли огород городить?
В дверь бесшумно проскользнул неприметный лакей – по крайней мере, ливрея на нем была лакейская, со знаками министерства двора. Он принялся шептать что-то на ухо Рагану, и тот, чуть-чуть послушав, кивком показал на Сварога:
– Сами доложите все королю.
– Ну вот, Хартог… – пожал плечами Сварог, когда доклад был закончен и неприметный улетучился, как дух. – События пошли даже быстрее, чем мы с вами тут рассчитывали. В Аране мятеж, бароны ищут вас, армия расколота… как ни удивительно, некоторые полки все же выступают на вашей стороне, они стягиваются под столицей, смута разворачивается всерьез… Какая тут может быть помощь, Хартог, смешно… Приносите вассальную присягу по всем правилам. А впрочем… Нет у меня времени на благотворительность. Вы сейчас напишете отречение в мою пользу, а я честно обеспечу вам спокойную старость в достатке и полной безопасности. Подыщу какой-нибудь пост, более подходящий для ваших способностей. Но в Харлан вам, ничего не поделаешь, придется поехать – чтобы те, кто еще на вашей стороне, не вздумали дергаться… Найдите чернила и бумагу, граф.
…Прежде у Гарайлы своих покоев во дворце, естественно, не было, а потому он обосновался в одном из охотничьих павильонов в глубине парка. До настоящего разгула было еще далеко – все приглашенные попросту не успели собраться. Только пятеро служак в кавалерийских мундирах разных полков, чином от генерала до лейтенанта, обступили низенький столик с пузатым бочонком, из которого Гарайла черпал серебряным ковшиком, разливая в протянутые чарки. В распахнутую дверь видно было, что в зале лакеи накрывают длинный стол, с каменными лицами выкладывая на золотые блюда самую простую снедь в виде колбас, окороков и копченой рыбы.
Взяв новоявленного маршала за локоть, Сварог увел его в зал. Пятеро кавалеристов, определенно не знавшие его в лицо, и внимания не обратили, как и лакеи, впрочем.
– Не подумайте, ваше величество, – заторопился Гарайла. – Я на дворцовую поварню не посягал. Дал вестовым денег, сколько было в карманах, они поскакали в ближайшую лавку, навалили в мешок чего подешевле и побольше, пару бочоночков навьючили…
Сварог присмотрелся к нему – маршал был почти что трезв. Он забрал у Гарайлы полный ковшик, осушил до дна, облегченно вздохнул, мотнул головой, на несколько минут прогоняя дела и заботы. Подумав, предложил:
– Маршал, спойте что-нибудь лирическое… Гарайла с превеликим удовольствием затянул, не мешкая:
Уже молчит в полях война
Который год.
И все же ждет его она,
И все же ждет.
Бог знает, кто ему она,
Наверное, жена…
Ах, сколько там дорог-путей,
В чужой стране!
Ах, сколько было злых людей
На той войне!
А в это время ждут вестей,
Наверное, вдвойне…
Он выводил куплеты самозабвенно и невероятно фальшиво, даже привыкшие к любым чудачествам господ вышколенные лакеи морщились украдкой, когда им казалось, что никто на них сейчас не смотрит. Однако Сварог, на пару минут отмякнув душой, с блаженным выражением лица слушал тот стон, что у Гарайлы звался песней.
Она рукой слезу утрет,
Она права.
Бранить за поздний твой приход –
Ее права…
Но наверху над ним растет
Наверное, трава…
Черный Князь замолчал, от избытка чувств смахнув со щеки несуществующую слезу. Растроганно морщась, поведал:
– Вы бы слышали, ваше величество, как я пою «Последнего знаменосца»… Все говорят, эта баллада мне особенно удается… Прикажете исполнить?
– Увы, маршал, некогда, – сказал Сварог, решив, что отведенное для отдыха и потехи время миновало. – Нас с вами зовут неотложные государственные дела. Только что великий герцог Харланский с соблюдением всех формальностей передал свое государство под мою твердую руку… У нас есть на харланской границе кавалерийские полки?
– До черта, ваше величество! – не задумываясь, ответил Гарайла. – Два гвардейских и три конных легиона, а еще можно в три дня подтянуть конных егерей… И какая-то пехота под ногами как всегда путается, куда ж без нее…
– Мне говорили, что у вас есть планы войны с любой таларской державой…
– Не без этого, – гордо заверил Гарайла. – Я в свое время и для Сильваны чертил кое-какие карты… Тамошние Великие Степи идеально приспособлены для действий конницы. Вот только попасть туда весьма затруднительно…
– Ну, в настоящий момент не будем уноситься мыслями в недосягаемые дали, – сказал Сварог. – Я вам поручаю занять Харлан и привести его к покорности. Будет, конечно, участвовать и военный флот… но вам придется выполнять самую срочную и важную задачу. Пустите конницу вдоль побережья, чтобы захлопнуть мышеловку с моря. За ямурлакскую границу не беспокойтесь, ее закроют ронерские полки, а ваша цель – побережье. Там, в Харлане, есть кое-какой народец, который ни за что не должен сбежать. Понятно?
– Разрешите выполнять? – спросил Гарайла браво и, дождавшись кивка Сварога, кинулся в прихожую, что было мочи заорал стоявшим вокруг столика с бочонком: – Ну-ка, живо, выпили, что держим, – и на коней, господа мои, на коней! Его величество зовет нас в бой, а потому – шевелись, копытники, шевелись!
Пять чарок одновременно взлетели донышками к потолку – и Сварог уже не сомневался, что кавалерия державы в его руках, а это кое-что да значило…
Глава 24
САМАЯ КОРОТКАЯ, НО ОТНЮДЬ НЕ ПОСЛЕДНЯЯ
На втором этаже королевского дворца, в кабинете, наконец-то принявшем вид средоточия серьезных дел и важных бумаг, сидел его величество король. По имени, естественно, Сварог, согласно порядковому номеру – Первый. Чем черт не шутит, когда-нибудь мог появиться и Второй…
Бывают все-таки в жизни светлые моменты. События последней недели пока что не давали поводов для огорчений, а вот успехов случилось предостаточно.
Никакого такого независимого и самобытного Великого герцогства Харланского на политической карте континента более не имелось. Кентавр Кривоногий вломился туда, как кабан в камыши, двумя потоками конницы – один хлынул вдоль побережья, флажковой азбукой и фонарями переговариваясь с идущими в том же направлении эскадрами, второй, то рассыпаясь растопыренными пальцами, то вновь собираясь ударными клиньями, пошел на столицу, попутно выясняя политическое лицо и лояльность местных баронов и в случае необходимости меняя первое
