деликатное, дашь слабину – не заметишь, как тебе на шею сядут и ножки свесят…
Отъехав в окружении приближенных, он самую чуточку пожалел о глупой филантропии. Гуманист слюнявый, раздраженно попрекнул он себя. Когда земляки этой паршивки каким-то неведомым образом обрушили на королевский замок в Клойне воду с ночных небес, погибло человек сто, в том числе и такие вот девчонки, разве что не благородных кровей, причем не военные вовсе – служанки, поварихи, швейки. Стоп, но ведь эта – ни при чем? А кто знает? Ладно, не возвращаться же, повезло дуре, так повезло…
Выехав за город, он остановил коня в чистом поле. Вокруг простиралось самое настоящее вольное раздолье – с возвышенности, на которой помещался город, зеленые равнины отлого спускались вниз, превращаясь в живописные долины с кудрявыми перелесками, сжатыми полями, небольшими деревушками, старинными руинами, извилистыми медленными речушками, озерами, ветряными мельницами. А справа и слева у линии горизонта виднелись зубчатые синие полоски гор. Вид открывался великолепный и необозримый, но Сварога не интересовали сейчас красоты природы. Он с радостью отметил, что на многие лиги вокруг, как ни вглядывайся, не заметно ни малейших признаков перемещения войск – не пылят колонны по дорогам, не сверкает солнце на остриях пик и лезвиях гуф, не катят артиллерийские запряжки. Войсковая разведка порой попадает пальцем в небо, но на сей раз ее донесения поистине полностью соответствовали – горротских войск поблизости не было.
Завтра, следовательно, выступаем в поход. Не нужно быть князем Гарайлой, чтобы сообразить: эти равнины идеально подходят для быстрых перемещений конницы. Сварог прекрасно помнил карты этих мест. Равнины здешние, крестьянские края с россыпью деревушек, тянутся далее лиг на восемьдесят, а вот потом… Потом придется потрудиться. Там, впереди – еще один перевал, прикрытый крепостью, которую ни за что не обойти по диким горам. Придется крепость обкладывать по всем правилам военного искусства. Через день-другой подтянется пехота на реквизированных повозках, саперные легионы, осадная артиллерия, да и два десятка бомбардировщиков ждут приказа на той стороне границы. Так что посмотрим… По большому счету, это все же не война, всего лишь с размахом устроенная разведка боем, но именно так и задумано – настала пора проверить на прочность короля Стахора и его войско, поквитаться немного и за летающую ночами водицу, и за собак, оборачивающихся клубками ярого огня… Только случай спас его в Клойне, горротцы всерьез намеривались его убить, так что слюнявая болтовня о неспровоцированной агрессии неуместна…
Пока что не было никаких странностей. Война, как война, стычки, как стычки. Сварог вдобавок к прочим задачам всерьез озаботился боевым слаживанием полков из разных своих королевств – полк снольдерских конногвардейцев, полк ронерских, отряд из Глана и три сотни Вольных Топоров с Шедарисом во главе, а командует всеми князь Гарайла, потому что лучшего и не найдешь, когда речь идет о конных вторжениях. Не стоит зарываться, пытаться откусить кусок шире морды – подтянем войска, осадим крепость, проведем парочку штурмов, а там будет видно. Если не завязнем надолго, можно и рвануть через перевал – за ним снова начинаются обширные равнины, а на равнинах Кентавру Кривоногому и его бешеной коннице нет равных, по ту сторону границы стягивается еще десяток кавалерийских полков. А что до странностей … Вряд ли Стахор рискнет средь бела дня устраивать какую-нибудь непонятную пакость вроде исполинской капли. Собака-поджигатель, правда, объявилась при осаде Корромира светлым днем… Но это была не более чем собака, а против нескольких тысяч кавалеристов потребуется что-то гораздо более масштабное…
Загоняя беспокойство поглубже, он выпрямился в седле. Чтобы доставить удовольствие свите, приосанился, добросовестно обозрел окрестности орлиным взором из-под руки, величественно и степенно – вылитый полководец со старинной мозаики, знай наших…
Обернулся, кивком подозвал Элкона, когда тот подъехал, тихонько спросил:
– Ну что?
– Абсолютная тишина, командир, – так же тихо ответил Элкон. – Все детекторы молчат. Ни проявлений магии вокруг, ничего-то, пусть и не магического, но… нестандартного.
У Сварога чуточку отлегло от сердца, он кивнул. Юный сподвижник был взят в поход по сугубо деловым причинам – он прихватил с собой несколько компактных и мощных приборов, способных засечь иные странности. Это, конечно, напрочь противоречило очередным писаным и неписаным правилам небесной бюрократии, но наябедничать наверх вроде бы некому, да и положение Сварога при дворе позволяет ощутимо вольничать.
Он предпочел не думать о том, что ту ночную капелюшку не засек ни один прибор – не стоило заранее настраивать себя на плохое.
Позади послышался стук копыт. Сварог обернулся величественно, как и подобает победоносному королю. На полном галопе подлетел юный ронерский лейтенант, сиявший, как новенький аурей, широкой улыбкой триумфатора, размашисто отдал честь:
– Государь, князь Гарайла докладывает, что сопротивление противника сломлено совершенно! Ваше величество ждут в ратуше!
Сварог кивнул и повернул коня. Все правильно, мальчики, подумал он. Не стоит вас одергивать и расхолаживать. Пыжьтесь сколько душе угодно. Ощущайте себя частичкой победоносного воинства, это воспитывает в нужном духе…
В городе уже не слышалось выстрелов, суматоха утихла. На шпиле ратуши, как и подобает в данной ситуации, развевался хелльстадский штандарт – черное полотнище с золотым силуэтом Вентордерана. Абсолютно законный флаг, с соблюдением всех формальностей зарегистрированный и в Геральдической Коллегии, и в Канцелярии земных дел, внесенный во все бюрократические реестры. Сварог отправился в поход под этим именно флагом, чтобы было жутчее. Тактика себя оправдала уже не единожды – и при занятии Балонга, и в Вольных Манорах. Следовало эксплуатировать сложившуюся за тысячелетия пугающую славу Хелльстада, пока еще действует страшилка…
Он откровенно осклабился, вспомнив, какой именно герб выбрал для Хелльстада. Сине-зеленый дотир (извечные цвета воздушно-десантных войск покинутой Земли) и на этом фоне две вертикальные золотые полоски с золотой пятиконечной звездочкой меж ними. Проще говоря, майорский погон. Увы, никто здесь, кроме него самого, не мог оценить выдумку по достоинству, но все равно приятная получилась шуточка. Герб тоже зарегистрирован чин-чином…
Толпившиеся у входа солдаты встретили его восторженными воплями, к поводьям Дракона потянулась добрая дюжина рук. Ответив величественным поднятием монаршей шуйцы – еще один старательно отрепетированный перед зеркалом жест из необходимого королевского набора – Сварог приосанился и рявкнул:
– Ну что, орлы, дойдем до ихнего поганого Акобара?
Орлы ответили утвердительным ревом. Великое все-таки дело – пылкая и беззаветная любовь армии, подумал Сварог. Еще и оттого, что любимый армией король может цинично признаться, пренебречь мнением всех прочих слоев общества. Он, не глядя, бросил поводья в чьи-то руки и, звеня золотыми шпорами, вошел в ратушу в окружении сподвижников, охраны и холуев – еще
