кровь.
— Двое… два сына Халеда…
— Но почему?
— Там… Позади…
Окровавленная рука указала на стену пещеры, возле которой валялся окованный железом полусгнивший кедровый сундук, раскрытый и опустошенный. Возле него в лучах одного из светильников что-то сверкало. Морозини нагнулся и поднял выпавший из оправы лунный камень, видимо потерянный грабителями…
— Вам удалось найти сокровища царя Ирода?
— Да… Частично… Там должно быть еще что-то… о, сжальтесь надо мной! Сделайте что-нибудь! Мне больно!..
— Сейчас вам станет легче, — пообещал Адальбер, наполняя какой-то жидкостью из ампулы шприц. — Это вам наверняка поможет…
— У тебя с собой морфий? — удивился Морозини.
— Всегда! Когда отправляешься в экспедицию, на раскопки, никогда ведь не знаешь, кто и что себе сломает. И укол часто помогает сделать обезболивание, прежде чем приступить к лечению.
Действительно, чудовищные страдания раненой, казалось, немного затихли, ее удалось уложить на спину, но о том, чтобы сдвинуть ее с места, по-прежнему не могло быть и речи. Впрочем, в этом не было и необходимости, потому что смерть приближалась к ней семимильными шагами. Это было видно по тому, как побледнело ее лицо, как запали ноздри, как угасали глаза. Но в эту минуту смерть была единственным избавлением для Кипрос, и нельзя было пожелать ей ничего лучшего: рана была ужасающей, от развороченных внутренностей шел тяжелый запах, кровь не переставала течь. И тем не менее Кипрос попыталась улыбнуться — впервые за время их знакомства.
— Я нашла это… случайно… Я их не искала…
— А что же вы тогда искали?
— Вот… там…
Она показала на довольно широкий и сильно потертый кожаный пояс, которым придерживалась на талии ее туника и который Адальбер расстегнул, чтобы получше рассмотреть рану. Альдо, стараясь действовать как можно осторожнее, вытащил пояс из-под неподвижного тела и, следуя указаниям Кипрос, нашел в толще кожи карман, из которого извлек пластинку слоновой кости, на вид очень древнюю. На пластинке с безупречным мастерством была вырезана женская фигура, судя по короне — фигура королевы, а у этой королевы в ушах были длинные и очень странные серьги: видимо, оправленные в золото семигранники, в центре которых неведомый художник ухитрился разместить в одном — миниатюрное солнце, в другом — нарождающуюся луну…
— Эта штука — римского происхождения! — воскликнул Адальбер, выхватывая из рук друга пластинку. — Кто эта женщина?
— Бе… Береника… Но ее служанка… должна была… привезти серьги сюда…
— О ком вы говорите?
— О… О-ох!.. Как… как мне плохо!..
Дыхание раненой стало прерывистым. Кипрос умирала. Она с трудом повернула голову к Альдо и, собрав последние силы, прошептала:
— Спасайтесь!.. Они убьют и вас тоже!.. И… и пойдите к Перси… Кларку… Скажите ему, что… что его… его дочь… умерла!..
С последним словом совпал и последний вздох несчастной.
Стоя на коленях по обе стороны от тела Кипрос, Альдо и Адальбер ошеломленно посмотрели друг на друга. Потом Морозини, легко коснувшись век Кипрос, навсегда закрыл ее глаза…
— Его дочь? — наконец вымолвил он. — Не понимаю, как это может быть?
— В Палестине все может быть! — откликнулся Видаль-Пеликорн. — И вообще, он находится здесь так долго, что тут нет ничего удивительного. Что нам теперь делать?
— Прежде всего — похоронить ее, — ответил Альдо, взяв одно из одеял и бережно оборачивая им мертвое тело. — Мы же не можем оставить Кипрос на растерзание стервятникам, которые наверняка слетятся на запах крови.
— Не так уж легко сделать могилу в скале, если нет динамита. В этой пещере сухо, в ней нет ни одного отверстия, кроме того хода из первого грота, по которому мы пришли. Если мы завалим камнями этот проход, ее убежище станет для нее вполне достойной могилой.
Два часа спустя дело было сделано, и друзья уже стояли в сумеречном свете только нарождающегося дня на той самой тропинке, по которой убежали убийцы. О том, чтобы вернуться наверх тем же путем, каким Морозини и Адальбер попали сюда, и речи не было: предприятие могло оказаться слишком рискованным, да и торопиться теперь было некуда. Они пошли по тропинке. Казалось, она должна совсем затеряться среди обломков горной породы, но, дойдя до конца тропы, они обнаружили маленький изогнутый туннель, выходящий в гуще кустарников на одну из узких лесенок, соединявших три уступа Иродова дворца. Оттуда до места, где они разбили лагерь, было уже совсем недалеко. Друзья отвязали веревку и занялись своими обычными утренними делами: умылись и стали готовить завтрак. Когда в воздухе распространился аромат свежеприготовленного кофе, у каждого из них кольнуло в сердце: они сразу же вспомнили о той, которая больше никогда не придет сюда и не попросит угостить ее чашечкой любимого напитка.
Склонившись над своей чашкой и прихлебывая маленькими глотками обжигающий кофе, Альдо сказал:
— Мы должны серьезно отнестись к предупреждению Кипрос. Халед и его сыновья очень опасны. Они дожидались, пока она обнаружит часть сокровищ, чтобы напасть на нее, а значит, теперь они ждут, когда же мы что-то найдем…
— Что ты предлагаешь?
— Весь день провести так, будто ничего Не произошло, а ночью потихоньку отсюда уйти…
— Замечательная мысль! Особенно если учесть, что наша машина находится в Эйн-Геди под их присмотром… Если у них дурные намерения, они ни за что нам ее не отдадут…
Адальбер вытащил трубку, набил ее табаком, заботливо прикрывая от ветра, зажег и выпустил с задумчивым видом два или три кольца дыма.
— А ты не припоминаешь, как мы добирались из Гальштата в Бад-Ишль, словно доблестные ландскнехты?
— Что же, ты хочешь отправиться отсюда в Иерусалим пешком?!
— Если в этом заключается единственная возможность спасти свою шкуру, не вижу здесь ничего невозможного… Да и для тебя тоже. Достаточно будет добраться до Хеврона — а это всего-навсего каких-то тридцать километров по Иудейским горам. Мы оставим все пожитки здесь, машину — у Халеда, пойдем налегке, а потом заберем все при помощи английских властей.
— Иными словами, мы сбежим, оставив безнаказанным убийство этой несчастной женщины? Да ведь у нас же есть оружие, черт побери!
— Мне бы тоже хотелось отомстить, но подумай: нас всего лишь двое против целого селения, наверное! Сначала они разделаются с нами, а потом будут кричать на всех перекрестках, что произошел несчастный случай. Сгоревший автомобиль легко скроет все следы преступления… А кроме того, нам ведь ничто не помешает принять участие в карательной экспедиции, когда мы вернемся в Иерусалим, если сэр Перси сочтет, что ужасная смерть его дочери таковой заслуживает… Улавливаешь?
— Постепенно… Может быть, старик-археолог просветит нас и насчет этой пластинки слоновой кости…
Когда совсем стемнело, друзья покинули лагерь, взяв с собой
