трав и микстур из тех, что носят с собой настоящие лекари.
— Я видела сейчас одного такого, у которого нет лица.
— Постойте… — Казанова задумался, но быстро угадал: — Кажется, я знаю, это был дож Фальеро?
— Да. Видимо, здесь он известный призрак, наверное, потому, что у вас их не так много, как в Праге. Там они хоть и в почете, но им приходится делить популярность на всех.
— Давно подумываю съездить в Чехию.
— А почему Смерть надевает маску Врача?
— Потому что врач чаще других выполняет обязанности Смерти, — без тени шутки ответил Казанова. — Но она ищет свою, настоящую, подлинную Маску… Некоторые, правда, утверждают, что это не Маска Смерти, а на самом деле лишь маска первого прокаженного, заложившего этот город.
— Венецию основали прокаженные?! — практически вэкнула я. Кот нам такого не рассказывал, и как теперь можно гулять по городу, где в любом старинном кирпиче может затаиться бацилла?! Мама дорогая-а…
— Да, на один из островов, на которых стоит Венеция, сейчас уже неизвестно на какой именно, а может, и на все сразу в древности свозили прокаженных. Тогда проказой болели многие, и богатые и бедные, здесь они основали свои поселения. Нередко у них имелись большие деньги. А чтобы развеяться, в ожидании неминуемой смерти они проводили здесь карнавалы. Ведь за маской не видно разлагающейся кожи…
— А вы вчера говорили, что карнавал устраивают в честь спасенных из пиратского плена девушек.
— Да, я рассказал вам версию поромантичней, потому что кое на что рассчитывал и хотел вас настроить на нужный лад. Однако позвольте, я доскажу, у меня слабость к миловидным слушательницам, красноречие не иссякает, — притворно вздохнул Казанова. — По легенде, когда Смерть наконец отыщет свою Маску, Венеция достигнет расцвета (что продлится очень недолго) и вскорости уйдет в пучины Адриатики. По предсказанию одного очень известного астронома, имя которого я не могу вам открыть, поскольку он член нашего ордена — а нам строжайше запрещено раскрывать инкогнито братьев, — это случится во время карнавала. Поэтому когда он проходит, мы, члены ордена Скрывающих Лицо, особенно начеку.
Я хотела заметить, что уже второй день имею возможность наблюдать одного из тех, кто начеку. Но, вероятно, они, итальянцы, как-то по-своему могут это проделывать, в смысле быть наготове, но промолчала, он еще не все рассказал.
— Скрывающие Лицо — очень древний орден, мы принимали участие в проекте строительства Венеции, и это мы запутали каналы так, чтобы затруднить Смерти поиски. Но открыть вам то, о чем вы просили вчера, я не могу. Разве что вы как-то уговорите меня на скромном ужине в моем палаццо…
Мужчины часто такие непонятливые или считают дурами нас? Кажется, пора сказать ему прямо, а то уже как-то некрасиво получается, грех обнадеживать зря…
— Вообще-то мне нужно от вас одно.
— Мне тоже, — обрадованно воскликнул великий любовник, распахивая объятья.
— Но мне нужно другое! — рассердилась я.
Казанова разочарованно надул пухлые губы:
— Вы случайно не из общества «Розовые чулки»?
— Это еще что за фиг… нет, я не такая! Я вполне нормальная и предпочитаю мужчин, вернее, одного определенного, и он здесь где-то неподалеку. То есть вам не светит, понятно?! Но тем не менее откровенность за откровенность, синьор, вы знаете, где Маска?
— Нет уж, теперь вы мне скажите, зачем она вам, что вы хотите с ней делать и как собираетесь спасать Венецию? Ха-ха. — Но улыбка тут же слетела с его лица. — Вы не агент Тайной полиции случайно? Они зачем-то давно собирают на меня информацию, только все это клевета, женщины очень мстительные.
Подумав, я поняла, что лучше бы выложить знаменитому венецианцу всю правду. И доступным для его времени языком коротко рассказала о нас, что мы тоже относимся к тайной организации, но находится она в будущем. А мы прибыли сюда, вернее, прилетели для того, чтобы предотвратить катастрофу. Он только слушал молча, но хотя бы сальный блеск из его глаз пропал. А закончила я тем, что из любви к Венеции и потому что иначе он очень скоро потеряет здесь недвижимость и прикормленных любовниц, ему стоит нам помочь. Правда, про любовниц я не стала произносить вслух, может прозвучать грубо, все-таки это церемонный и изысканный восемнадцатый век. Просто назвала их цыпочками.
— В будущем — это насколько в будущем?
— Примерно через триста лет, — соврала я, решив не говорить, что наша организация вообще существует отдельно от течения времени, чтобы не пошли новые вопросы, на которые я сама не знаю ответа.
Он долго молчал и наконец раздумчиво произнес:
— Знаете, мне пришла идея фантастического романа. — Он повернулся ко мне. — А если я вам помогу, вы позволите мне поцеловать вас? У меня еще никогда не было женщины из будущего.
— Нет.
— Ну хоть в щечку?
— Нет.
— Нет? Ну хоть в одну, для начала?
— Нет. Вы что, русского языка не понимаете?!
— Нет. Так я поцелую?
— Нет.
Кажется, так можно «неткать» до утра. Ясно, что он не поверил ни одному моему слову, а мне пришлось столько времени потратить на дурацкие объяснения. Ну все, с меня хватит, и пора лечить нервы, я с ума сойду с этими мужчинами!
Выбежав из-под лестницы и оглядевшись, я перехватила официанта с подносом сладостей и вцепилась в самое большое пирожное. Но тут подвернулся еще один… мужчина. Маленький, но пьяны-ы-ый…
— Хватит налегать… ик! на сладкое, моя мурка, а то растолстеешь, ик! и как тогда будешь соблазнять всяких… ик! Казанов?! Ик-ик… ой! — произнес, пошатываясь, абсолютно никакой Профессор.
Упомянутый герой-любовник довольно улыбался, стоя за спиной у котика, который, слава богу, его пока не заметил.
— Где ты в таком приличном месте раздобыл селедочный рассол? — сердито прошипела я, стараясь держать себя в руках. Утром — муж, вечером — кот, а ночью мне напиваться прикажете, что ли?!
— Это не…
