дурочка. – Денис широко улыбнулся. – Забудь. Разберемся с этим делом, а там посмотрим.
– А в Институте не останешься?
– Особого желания нету. – признался он. – Ты даже не представляешь, каково чувствовать себя Кощеем Бессмертным, когда иголочка твоей жизни в чьих-то руках. Давай вместе слиняем, а? Пусть они дерутся между собой. Круто будет. Умотаем на юг, там ночи темные, классно. Лесного зверья полно, обойдусь как-нибудь без донорской крови. Или вообще выроем яму, кроликов разведем.
Фели поняла, что Деня ее не бросит, на него действительно можно положиться.
– Что же мы будем делать, если они нас найдут? – спросила она.
– По обстоятельствам. – уклончиво ответил вампир. – Хочу узнать, кто они такие на самом деле. А тебе не интересно?
– Мне страшно. У меня такое ощущение, будто мы лишились собственной воли, будто нами управляют, как куклами на веревочке и каждая мелочь, каждая случайность вынуждает нас делать то, что нужно противнику.
– Так не бывает. – попробовал успокоить ее Денис.
– Я видела, как случайности ополчаются против людей. Ты сам что ли не чувствуешь? Весь сегодняшний день – череда нелепых случайностей. И все лишь затем, чтоб загнать нас в этот подвал и отобрать флейту.
– У тебя концы с концами не сходятся. Отобрать флейту проще снаружи, когда нам было бы негде жить, негде спрятаться и нечего есть. А тут мы как в крепости. Успокойся.
– Не могу я успокоиться… – вздохнула девушка. – Прямо наваждение какое-то, все нервы на взводе. Мне даже лептонный замок уже не кажется надежной защитой.
– Ну давай его на фиг отключим, все равно до среды тут точно никто не объявится. Будет глухая стена.
– Хорошая мысль. – Фели улыбнулась одними губами, чтоб только Деня не волновался.
Через пятнадцать минут вампир обесточил высокочастотный инвертор.
– Все, замуровались. – довольно сообщил он.
– Так лучше. – уверенно кивнула Фели. – С едой вот проблемы… На ужин мне хватит того, что в столовой, а вот дальше… Хотя неделя – не такой уж большой срок. Будем сидеть тут. Что еще делать?
– Хочешь на компьтере по сети поиграем? – спросил Денис.
– Не то настроение. – призналась она.
– А по мне наоборот, отвлекает от глупых мыслей.
– Ну так иди, я посижу в медицинском блоке. А то от других комнат у меня сегодня клаустрофобия.
– Ладно. Только не грузись понапрасну. – Он подмигнул и скрылся за дверью. Звук шагов умирал у него под ногами. Эхо совсем замерло. Или умерло. Или уснуло. Фели поняла, что вот-вот заплачет. База ячейки была для нее чем-то вроде Эдемского сада, островком стабильности после путешествия в океане безысходности, неуверенности, одиночества. И теперь этот сад умирал. Скорее всего безвозвратно.
Светильники изливали тугие потоки света, но легче не становилось – в Эдеме все равно наступила зима.
Девушка взяла в руки флейту. Теплое дерево, облупившийся лак. Странно… Кусок древесины. Какая игра закрутилась вокруг самой простой деревяшки? И что же такого страшного можно ей сделать? Фели не знала, но очень хотела бы знать. Скорее всего это и есть ключ к чему-то…
Фели вспомнила, про ключи в кармане. Сколько раз она брала их в руки позапрошлой зимой. Ей было холодно, в ботинках давно хлюпала застарелая слякоть и идти было совершенно некуда. Ей очень хотелось тогда войти в дверь, которую откроют эти ключи и помыться в горячей ванне. Ей даже несколько ночей подряд снилось, что она ходит по подъездам и ищет одну единственную дверь. Ту, к которой подойдут ключи от чужого дома. Наяву она так и не решилась этого сделать. Девушка просыпалась, но вокруг только сырые стены подвала, трубы отопления, завернутые в серебристую фольгу и давно уже не заметная вонь. Привыкла.
И вот снова в руках ключ, теперь в виде флейты, и снова нет от него замка. Фели поднесла флейту к губам и тихонько подула. Звук получился немощный, еле слышный. Подула сильнее, сыграла несколько фраз. С непривычки голова закружилась и пришлось сесть в кресло. Кровь ритмично стучала в висках. Усталость тяжело легла на прикрытые веки.
Совсем не сразу девушка поняла, что уже спит. Сон был спокойный, мягкий и бархатистый, словно шерсть чисто вымытого кота. В нем было тепло и уютно. И никого больше не было. Это казалось странным, потому что раньше во всех снах был еще кто-то, а этот был пустой, будто забытый и никому не нужный. Хотя нет, в нем еще была флейта. Это не удивляло – флейта и должна быть рядом, ее-то уж точно из рук выпускать нельзя.
Потом девушка поняла, что сон, это и есть комната, а она сидит в кресле, спит и держит флейту в руке. Сама себе она тоже еще ни разу не снилась. Это было забавно. Почему-то мелькнула мысль о локаторе, невидимым лучом нащупывающем ее собственный индивидуальный маячок. Какая-то совсем чужая и не нужная в этом сне мысль.
И в этот же момент в сон вошел еще кто-то. Обычно в такие моменты люди просыпаются, но Фели стало любопытно. Ей никогда раньше не снились столь странные сны. Как можно спать и в то же время точно знать, что это лишь сон?
Медицинский блок во сне был точно таким, как на самом деле – просторным и темным. Хотя нет… На самом деле горели светильники, Фели помнила, что они включены. Но во сне они висели под потолком холодными тарелками рефлекторов. В остальном все было очень похоже.
Появившийся во сне незнакомец вошел в комнату и остановился возле операционного стола. Стало даже интересно, кто же это решил ей присниться?
Жизнь на улице, без дома, без уверенности в завтрашнем дне учит многому. Но главное – она развивает особого рода чутье. Таким чутьем могут, наверно, похвастаться только те, кто воевал и те, кто жил на улице. Острое чутье опасности. Даже во сне. И именно это чутье неожиданно ударило по нервам. Фели проснулась.
Первое и главное – флейта была в руке. Второе гораздо менее важное, но гораздо более странное – светильники действительно были погашены. Только настольная лампа бросала на бетонный пол правильный овал света. Девушка вздрогнула, отчетливо почувствовав засевшую в углах темноту. Полную. Если выключить лампу, то ни единый квант света не проникнет через толщу плотного грунта.. В душе родилась паника, но Фели подавила ее усилием воли. И все равно трудно было отделаться от ощущения, что тьма тихо, но ощутимо наползает на желтоватый овал света.
Девушка осторожно, тихо, подняла рубашку и нащупала рукоять пистолета. Граница сна и реальности стерлась полностью – каждая клетка тела чувствовала,
