– Дальше нельзя.
Дело забрали, захлопнули. Ничего существенного, что могло помочь в расследовании, Андрей не увидел. И стоило за этим тащиться в Смоленск?
– Товарищ Фролов. Мы бы хотели, чтобы вы информировали нас о ходе расследования. Не исключено, что убийца один и тот же. Если будет так, мы дело заберём к себе.
Ага, нашли дурака. Он расследует, найдёт убийцу, а дело на финишной черте заберут чекисты. Но Андрей заверил, что так и сделает, встал, хотел попрощаться. И дёрнуло же его за язык! Спросил:
– Кличка или фамилия Святоша вам не встречалась?
Гэбэшники переглянулись. Они явно знали про этого Святошу. Наверное, решали, стоит ли сказать приезжему москвичу.
– Откуда вам известно это прозвище?
Ага, темнили чекисты, потому дело до конца пролистать не дали.
– В записной книжке убитой Орловой оно записано и подчёркнуто, с двумя восклицательными знаками. Думаю – не просто так. Чем-то этот Святоша её заинтересовал.
– Хорошо, лейтенант, дайте Фролову дело, пусть досмотрит.
Чёрт, вечно у гэбэшников всё секретно. Чекист подтолкнул папку. Андрей открыл на закладке, перевернул страницу. Небольшая чёрно-белая фотография, на ней мужчина в немецкой форме, без головного убора.
– Фамилия – Святошин, прозвище Святоша, производное от фамилии. Двадцатого года рождения, уроженец Архангельской области. В сорок втором сдался немцам в плен, стал полицаем. Служил в карательном отряде, руки по локоть в крови. Потом внезапно исчез. Карательный отряд был почти полностью уничтожен. Те, кто остался в живых, были допрошены органами НКВД. На вопросы о Святоше никто ничего сказать не мог. Мы предполагаем, что немцы могли перевести его в школу диверсантов в Сулевейке, в Польше. Часть архива школы удалось захватить органам «СМЕРШ». Документов на Святошу там нет, но есть фотография, где сняты несколько курсантов школы, по-видимому на Рождество. Один из курсантов напоминает Святошу. Снимок не очень чёткий, поэтому уверенности нет. Сведений о дальнейшем местопребывании или службе фигуранта нет. Характерная особенность – левша.
– Спасибо за откровенность.
– Если случайно выйдете на него, никаких мер самостоятельно не предпринимать, срочно связаться с нами. Лейтенант, дайте номер телефона для связи товарищу Фролову.
Андрей сунул бумажку с номером телефона в карман. Лейтенант проводил его до выхода. Андрей постоял немного на тротуаре. Посещение ГБ не вышло зряшным. Теперь он знал, кто такой Святоша и как выглядит. Понятно, с тех пор прошло десять лет, Святоша мог сильно измениться – постареть, полысеть, потолстеть, но черты лица должны быть узнаваемы. Только где его искать? Пожалел, что помощников у него нет. Сейчас бы проверить места всех командировок Орловой. Где-то же она пересеклась с убийцей. И ещё вопрос мучал. Если Святоша живёт в Союзе, явно не под своей фамилией, по поддельным документам, сфабрикованными немцами, то как Орлова узнала его прозвище? Почему в записной книжке не написано Иванов, Петров, Сидоров, а именно Святоша? Или она встречалась с ним до войны или во время неё? На момент убийства Орловой было тридцать два года. Стало быть, к началу войны – восемнадцать. По возрасту вполне могли встречаться. Но до призыва в армию Святошин проживал в Архангельской области.
Стоп! А почему он решил, что Орлова москвичка? Работа в редакции с сорок седьмого года, это он знал со слов Ларисы, сослуживицы убитой. А до сорок седьмого года? Надо возвращаться в Москву, понадобится узнать, где жила и работала Орлова. Его упущение, но кто знал, что нити преступления могут тянуться так далеко в прошлое.
Вернувшись в Москву, Андрей сдал билеты и командировочное удостоверение с отметками прибыл-убыл в бухгалтерию. Потом к Феклистову. Как начальник уголовного розыска он наблюдал за ходом расследования уголовных дел, которые вели подчинённые. В случае необходимости поправлял, наставлял, помогал. И не только словом, прикреплял помощников в виде оперативников или дружинников. Словам Андрея о Святоше, служившем у немцев, не удивился.
– Не исключал я такую возможность. Что думаешь предпринять дальше?
– Хочу в редакцию газеты пойти. Где-то пересекалась Орлова со Святошей, похоже, во время войны.
– А почему не до неё?
– Святошин родился в Архангельской области.
– А кто сказал, что она там не была? Ладно, у тебя есть чем заняться. Ты поактивнее, дел полно, оперативники с ног сбиваются, на каждом по нескольку дел.
– Так у них кражи, угон велосипедов, драки. А у меня сто тридцать шестая статья.
– Потому не трогаю пока, цени. Но сам знаешь – сроки поджимают.
Андрей поехал в редакцию газеты, сразу в отдел кадров. Удостоверение предъявил.
– Мне нужно посмотреть трудовую книжку Орловой.
Кадровичка, пожилая благообразная женщина, трудовую книжку журналистки нашла сразу.
– Можно, я за стол присяду?
– Пожалуйста.
Стол и стул перед ним были явно для посетителей – заявление написать, другие бумаги. Андрей сначала перелистал трудовую книжку. Записей не много. Оказывается, Орлова родилась в Курске, но проживала с родителями до войны в посёлке Барань, что под Оршей в Белоруссии. Андрей попросил кадровичку найти анкету и автобиографию. При поступлении на работу каждый собственноручно заполнял такие бумаги. При изучении оказалось, что Орлова была в оккупации, под немцем. Замужем не была, детей не имела, в графе родители указано – погибли во время войны. Андрей спросил кадровичку:
– Орлова писала, что родители погибли. А причину смерти не знаете?
– Знаю. Она спрашивала, как написать. Расстреляли их, отец её коммунистом был, кто-то донёс. Самой Ниночке повезло, её дома не было, когда полицаи приходили. Так и спаслась.
Стоп! Полицаи! Святошин полицаем сначала у немцев служил, потом в диверсанты подался. Не там ли она его видела? А после войны случайно встретила и узнала? Цепочка выстраивалась прямо в цвет. Андрей задумался на несколько минут, очнулся от голоса кадровички.
– Как раз из командировки вернулась и сама не своя, лица на ней нет.
– Простите, я задумался. Повторите, что вы сказали?
– Месяц назад из командировки вернулась в расстроенных чувствах. Я в коридоре издательства её встретила. Попыталась разговорить, вдруг беда у человека, помочь надо.
– И что Нина?
– Говорит – с прошлым встретилась. Больше ничего не сказала.
– А куда ездила?
– Я не спросила. Так в бухгалтерии можно узнать, по командировочному удостоверению и билетам. У нас с этим строго. За каждый рубль отчитаться надо.
– Спасибо, вы мне помогли. Где бухгалтерия у вас?
– Этажом ниже.
Андрей сразу в бухгалтерию, представился, попросил отчёт бухгалтерский по последним командировкам Орловой. Ему выделили стол и дали две огромные подшивки документов. Мама моя! Да здесь день копаться надо! А деваться некуда, засел. Часа через два в глазах цифры мельтешить стали. Показалось – душно в кабинете. К исходу четвёртого часа обнаружил искомое. Три раза Орлова ездила по стране по заданию газеты. Горький, Ростов и Смоленск. Опять Смоленск выплывает. Похоже – не простое совпадение. Убийство давнее старшины, командировка Орловой, разъезд Триста семьдесят восьмой километр тоже на территории Смоленской области. Надо туда ехать. Что и где искать, он не знал, но с разъездами связана какая-то тайна, а может, и разгадка убийства.
Обеденное время давно прошло, желудок уже требовал еды. Андрей на часы посмотрел. Если идти в столовую, упустит много времени, надо в райотдел, говорить с Феклистовым, ехать в Смоленскую область.
Николай Иванович оказался на месте, выслушал Андрея.
– Пойду к начальству. Сам знаешь – есть лимит на командировочные расходы.
– Жалко, что лимита на преступления нет, – грустно пошутил Андрей.
– Ты поосторожней, услышит замполит, скажет – не понимаешь политику партии и правительства.
Феклистов ушёл, а вернувшись, положил на стол командировочные документы.
– Если на убийцу выйдешь, не геройствуй. Если он по ведомству соседей, сообщи им. Сам говоришь – про Святошу они в курсе, дело не раскрыто.
