Дежурный бросил трубку, стремглав выскочил из-за барьера.
– И где сейчас фигурант? – спросил чекист.
– Если не сбежал, на разъезде Триста семьдесят восьмой километр, это под Ельней.
– Далеко, прямой дороги нет. Если через Дорогобуж, почти полторы сотни километров получится.
Чекист снял трубку, набрал местный номер, судя по тому, что цифр было три всего.
– Михайлов, готовь машину, срочно. Полный бак, ехать будем на Ельню, и к подъезду.
К посту дежурного примчался сам дежурный, за ним незнакомый Андрею Самохин, следом лейтенант. Все в штатском.
– Быстро собираете группу. Трёх человек, я думаю, хватит. С вами оперуполномоченный Фролов поедет. Детали по дороге обсудите.
Лейтенант сразу Фролова спросил:
– Вышел на Святошу?
– Вышел, уезжать он собирается.
– Жди.
Офицеры убежали, чекист постарше остался.
– Настырный ты, Фролов!
– Не для себя, для дела стараюсь.
– Ты на месте не лезь никуда. Мои офицеры сами его возьмут.
Несколько минут прошло, к подъезду управления серая «Победа» подкатила, посигналила. Почти сразу к посту дежурного офицеры прибежали уже знакомый лейтенант, майор Самохин и ещё один, здоровенный, как шкаф. У всех под пиджаками кобуры с оружием, полы приподнимают.
– Аккуратно там, живым взять!
– Так точно, товарищ подполковник!
Майор Самохин, как старший, уселся рядом с водителем, Андрея посередине на заднее сиденье посадили, по обе стороны от него – чекисты. Справа лейтенант, слева амбал. Неуютно Андрею, тесно. А ещё ощущение, как будто его под конвоем везут, как арестованного. Машина с места лихо рванула, движок явно форсированный. Перед перекрёстком водитель сирену включал. Орудовцы сразу движение останавливали. Водитель опытный, по улице ловко лавировал между машинами, а уж как на трассу вышли, газу поддал. Деревья на обочине так и мелькали.
– Ну, Фролов, делись, чего нарыл?
– Святошин, по кличке Святоша, работал стрелочником на разъезде 378-й километр. Понятно – под чужой фамилией. По крайней мере в отделе кадров железной дороги числится как Никоненко Николай Иванович, двадцать первого года рождения. Четыре дня назад уволился по собственному желанию, кадровичке сказал – уезжает, работу поденежнее нашёл. Опасаюсь, как бы уехать не успел.
– А что же раньше не оповестил? – спросил майор.
– Сам полчаса назад узнал, боялся, что сам добираться долго буду, а он по вашему ведомству проходит тоже.
– В Москве что натворил?
– Женщину молодую убил, журналистку. Она во время войны под Оршей жила, родителей её расстреляли. Я так думаю – видела она его там. А как сюда приехала статью писать – опознала. Видимо – неосторожно себя вела, поговорить с ним пыталась. Вот он её и застрелил. Всё это догадки, сами понимаете – она уже ничего не скажет.
– Если не сбежал ещё, возьмём! – прогудел басом амбал слева.
– Молодчина ты, Фролов. Такого гада вычислил, можно сказать – из-под коряги вытащил, где приютился он.
За разговорами домчались до Дорогобужа, откуда шоссе в три стороны вело, повернули на Ельню. Здесь дорога хуже, булыжная. Трясло сильно, не до разговоров, язык бы не прикусить. Майор перед Ельней по карте сориентировался.
– Нам теперь вдоль железной дороги направо. Там грунтовка идёт.
Как к разъезду подъезжать стали, чекисты пистолеты достали, затворы передёрнули, на предохранители поставили. Андрей о новых пистолетах Макарова слышал, но видел впервые. Позавидовал.
– Значит, так, Фролов. Ты сидишь в машине, мы сами возьмём, – напомнил майор.
– Чтобы под ногами не мешался, – поддакнул амбал.
– Как скажете, – не стал спорить Андрей.
Для него так даже и лучше. Посмотрит со стороны, как чекисты действуют. Может быть, поучится чему-нибудь, это всегда полезно, знания за плечами не носить. Разъезд оказался маленьким, одна улица, три десятка домов. Навстречу мужчина идёт, в тёмно-синем плаще, серой кепке. В правой руке чемодан. Как сблизились, Андрей лицо опознал.
– Он это, Святоша!
– Тормози, – приказал водителю майор. – Парни, берём!
Машина немного миновала фигуранта. Но Святошин понял – за ним приехали. Пять мужиков в «Победе». Такие машины сроду на их разъезд не приезжали. Интуиция звериная была, почувствовал. Лейтенант и амбал одновременно дверцы распахнули, выскочили. Андрей полуобернулся, через заднее стекло смотрел. События разворачивались стремительно. Фигурант чемодан фибергласовый, коричневый, с металлическими уголками, на землю бросил, левой рукой из кармана пистолет выхватил. Андрей вспомнил – левша он. Негромко хлопнули два выстрела. Амбал осел первым, видимо, Святоша посчитал его более опасным. За ним лейтенант. События разворачивались не по сценарию чекистов.
Майор ещё не осознал до конца, что, даже не начав захвата, его группа потеряла двоих сотрудников. Выматерившись, он выхватил пистолет, стал выбираться из машины. Андрей понял – надо срочно вмешиваться, иначе Святоша уйдёт. Выхватил «ТТ», взвёл пальцем курок, упал на сиденье, только голову и руку с пистолетом в дверной проём высунул. Фигурант уже руку с пистолетом вскинул, целясь в майора, как Андрей выстрелил ему в левое плечо. Одновременно Святоша успел нажать на курок, но прицел сбился, пуля ударила в корпус машины, звякнув и отскочив. Бывший каратель выронил оружие.
В секунду Андрей выбрался из машины, вскинул оружие. Сразу крик майора:
– Отставить! Запрещаю стрелять на поражение! Живым возьмём!
Тьфу ты! Только для того, чтобы судить? Захват уже закончился смертью двух чекистов. Святоша, как скорпион, жалил насмерть даже в самый последний момент. Если бы не окрик майора, предатель уже валялся бы бездыханным. И ни один человек не смог бы осудить Андрея. Собаке – собачья смерть! Святоша выхватил правой рукой из кармана нож с выкидным лезвием, нажал кнопку. Клинок со щелчком встал на фиксатор, а предатель сделал шаг вперёд. Он тоже слышал слова майора и понял – у него есть шанс. Лицо страшное в полуоскале, глаза полыхают ненавистью. Неподготовленный человек застыл бы в ужасе, оцепенел. Но Андрей и не таких видел. Выстрелил Святоше в ногу. Точно попал, потому что предатель споткнулся, захромал, но продолжал надвигаться на Андрея. Майор выстрелил дважды в воздух. Пугать матёрого и кровавого убийцу вздумал? Выстрелы Святошу не напугали, но на мгновение отвлекли. Воспользовавшись моментом, Андрей сделал прыжок вперёд, пнул полицая в раненую ногу. Тот взвыл от боли, но нож не выпустил. Более того, успел полоснуть Андрея по бедру. Правую ногу оперативника обожгло болью.
Андрей отпрянул и дважды выстрелил из «ТТ» в левую ногу Святоши. И только тогда убийца рухнул, выронив нож. Лицо немецкого пособника исказилось от боли, от ненависти, страха.
– Ненавижу вас, отродье большевистское!
– Руки!
Предатель протянул правую руку, левой из-за ранения он уже не владел. Андрей, не церемонясь, схватил левую руку убийцы, защёлкнул наручник, затем силой перевернул Святошу на живот, подоспевший майор помог завести назад правую руку, на запястье защёлкнули второй наручник. Майор достал из кармана носовой платок, поднял с земли пистолет, обернул его, крикнул:
– Михайлов, пакеты мне, быстро!
Водитель бегом поднёс два бумажных пакета. В один опустили пистолет, а в другой нож, тоже с предосторожностью, чтобы не стереть отпечатки пальцев.
– Михайлов, посмотри, что с парнями.
Андрей подумал, что смотреть бесполезно. Если ранения были не смертельными, чекистов убил яд из отравленных пуль. Андрей пошарил по своим карманам. Ничего подходящего, чтобы перевязаться.
– Товарищ майор, оба убиты.
– Неси сюда перевязочные пакеты.
– Есть.
Водитель принёс два пакета.
– Перевяжи арестованного, – приказал майор.
– Мне бы тоже пакет, ногу перевязать, – попросил Андрей.
– В первую очередь арестованного! – прикрикнул майор.
Андрей сплюнул. За этим негодяем куча убитых, озеро слёз, по нему верёвка плачет давно, а его перевязывают в первую очередь. Доковылял до машины. Дверцы все нараспашку, крышка перчаточного ящика открыта. Он наклонился, увидел индивидуальные перевязочные пакеты, достал один, зубами разорвал упаковку, как на фронте делал. Задрав, насколько мог, штанину, перевязал рану. Уселся на сиденье. Пистолет за поясом мешал, он переложил его во внутренний карман пиджака. Всё, он своё дело сделал. То, что обратился к чекистам, сэкономило время. Добирался бы сам на перекладных – опоздал. Улизнул бы в очередной раз Святоша, и неизвестно, сколько времени пришлось бы его искать.
