Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— Мы хотели произвести в научном мире сенсацию, мечтали прославиться— объяснила Оленина причины, которые подвигли ее и ее мужа на совершение столь рискованного предприятия. От Смоленска до Сычевки они доехали за три часа по вполне приличному асфальту, а далее проследовали 30 километров по ухабистой боковой дороге через деревни Караваево, Моховатка, Ключики, Бехтеево и Ширяево. У каждой дороги своя судьба: есть скоростные автострады, есть забитые машинами городские улицы, а есть и такие затерявшиеся в российской глуши лесные дороги. Но у каждой из них — своя задача и своя цель, к которой эта дорога ведёт. Дорога, по которой они ехали, вела их не только истоку Днепра, но и к предполагаемому месту падения истребителя ЛАГГ-2, на котором в феврале 1942 года принял свой последний бой бравый капитан Оленин — дед Светланы Викторовны по отцовской линии. Место падения самолета зафиксировал его напарник, который в своем рапорте отметил, что, объятый пламенем самолет капитана Оленина, взорвался в ста метрах от земли, и купола раскрывшегося парашюта он не заметил… В два часа после полудня наши путешественники прибыли в Бочарово — захудалую деревеньку из 15 дворов. Для павловского «Жигулёнка» поездка оказалась непростым испытанием, но всё закончилось хорошо.

На околице деревни они встретили седого пожилого мужчину, который сам не далее, как вчера, приехал сюда из Москвы навестить своих родных. Здешние места ему были знакомы с детства, и, выслушав Оленину, он охотно вызвался их проводить «до самых истоков».

Оставшуюся часть пути (не менее 7 километров) им пришлось преодолевать пешком по глубокой колее, проложенной лесовозами. Река протекала параллельно дороге в непроходимом заболоченном лесу. Проводника звали Андреем Петровичем. Он рассказал им, что до войны на данной территории было 14 деревень, и общее число жителей превышало 1000 человек. Теперь же все запустело: молодежь разъехалась по городам, и в 12 деревнях (две дотла сожгли фашисты) остались одни старики, до которых никому нет дела. Свою родную тетку, к которой он приехал в гости на Пасху, ему, к сожалению, не удалось застать живой. Старушка преставилась три дня тому назад. Из родственников в Бочарово у него остался только двоюродный брат, да и тот собрался переезжать в Сычевку. Исток великой русско-украинской реки не представлял ничего особенно удивительного. Болото как болото, и не более того. Точное местонахождение истока, очевидно, определили наугад, потому как болотистые озерца, а в них ключи — пойди, угадай, какой из них носит величественное название «Днепр». Андрей Петрович привел их в сосновый лесочек, показал старый полуразрушенный колодец и беседку и объявил, что река, предположительно, берет свое начало именно здесь. По его словам, в былые времена верховье Днепра было широким и глубоким, а теперь превратилось в узкую и мелкую речушку, в которой уже не искупаться, ни рыбы наловить. Когда они вернулись в Бочарово, Андрей Петрович предложил им заночевать в доме его покойной тетушки, дескать, дорога плохая, и темнеть скоро начнет. Светлана Викторовна была не против, но Павлов оставаться не захотел, испугавшись, что между ним и Олениной незаметно возникнет близость, да еще при свидетеле, то есть Дим Димыче. На обратном пути в пяти километрах от Сычевки они все-таки застряли в какой-то колдобине, но, к счастью ненадолго. Их выручил проезжавший мимо на пустом лесовозе водитель, и в девять часов вечера путешественники благополучно возвратились в Смоленск. Как не уклонялся Павлов от ответа на вопрос Олениной о том, что с ним все-таки 13 лет тому назад произошло, ему пришлось сознаться в том, что их встреча на реке Лопарь, а затем на Красных Камнях, действительно, имела место быть. После этого ему уже ничего не оставалось делать, как рассказать начистоту, как и с кем, он жил, и чем занимался, попав в неведомые времена и неизвестные дали. Дим Димыч всю дорогу от Вязьмы до Смоленска крепко спал, расположившись на заднем сиденье, и поэтому за свои слова в последующей ретрансляции Павлов мог не опасаться.

— Это невероятно! Все, что ты мне рассказал, противоречит всем законам науки! — разволновалась Оленина, выслушав его рассказ о том, как он из Тимура Храброго — охотника из племени орландов, превратился славного героя Тезей-хана, и… очнулся в Институте судебно-медицинской экспертизы имени Сербского.

— Отнюдь, — возразил Павлов. — Как ты знаешь, мой старший брат Сергей — известный ученый-физик. Так, вот, он считает, что бесконечность мультивселенной при бесконечном времени приводит к простому заключению: — в любой момент может случиться, и случается даже самое маловероятное событие. Более того, оно случается бесконечное число раз, как и любое другое событие. Это доказывает, что все физические законы и построения, отталкивающиеся от вероятностных функций, полностью несостоятельны.

— Нет. Ты лукавишь, — немного подумав, сказала Оленина, и добавила. — Вы оба — ты и твой брат — лукавите. Физическое время должно иметь начало и конец. Иначе, все сущее — абсурд.

ГЛАВА 15

МИЛЛЕННИУМ

Ах, время, время, времечко.Что было — то ушло.Года совсем не семечки,Хоть щелкаем давноНедели, дни и месяцы,Минуты и часы…

Лишь утром годы светятся,В спокойствии весы.Проходит утро весело,Нет горя и забот…Начнется скоро месиво…Эх, времечко, вперед!

Бегут минутки шустрые.С пеленок до седин,Все ждем, такие мудрые,Прибытья бригантин.И ветра ждем попутного,Но он несет шторма…Мы все живем полундрово,Пока не скроет тьма.

Выбежав из здания Вычислительного центра, Галыгин спохватился: он оставил в кабинете свой кейс. Там находился комплект ключей от его квартиры в Строгино, — той самой, которую он сдал в аренду Елене Сергеевне, — и его новогодний подарок: флакон французских духов Eau de Trois. Но возвращаться назад он не захотел, чувствуя, что находится в таком состоянии, когда человек раздражен и вызывает раздражение у других. Пистолет, приобретенный для самообороны у г-на Мясникова, он заблаговременно переложил в бардачок автомобиля, так как проход в здание Вычислительного центра с оружием был запрещен; все сотрудники на входе проходили через рамку металлоискателя и предъявляли саквояж для просвечивания рентгеноскопом. Он уже принял решение, что завтра, где-нибудь до обеда, часов в одиннадцать, ненадолго заедет на работу и напишет заявление об увольнении по собственному желанию. Хватит с него подневольного труда с обязательным распорядком дня и чопорным дресскодом!