и защищать вас, Амерлин, правительница Белой Башни. Хрустальным Троном и кровью Императрицы я предаю себя в ваши руки и клянусь в любых обстоятельствах исполнять любое приказание и ставить вашу жизнь превыше своей. Перед лицом Света, да будет так, — с этими словами она поцеловала пол.
Эгвейн ошеломлённо уставилась не неё. Такую клятву способен нарушить только Приспешник Тёмного. Разумеется, любой шончанин был немногим лучше такового.
— Ты считаешь, что меня плохо охраняют? — спросила её Эгвейн. — Думаешь, что мне нужны ещё слуги?
— Я думаю только о том, как искупить содеянное, — ответила Лейлвин.
В её голосе Эгвейн уловила горечь и твёрдость. Это говорило об искренности её слов. Этой женщине совсем не нравилось так унижаться.
Эгвейн озадаченно сложила руки на груди.
— Что ты можешь рассказать мне о военных силах Шончан, их оружии, мощи и планах Императрицы?
— Я кое-что знаю, Амерлин, — ответила Лейлвин. — Но я была всего лишь капитаном корабля. Мои знания относятся к морскому флоту Шончан и мало вам пригодятся.
«Ну разумеется», — подумала Эгвейн. Она посмотрела на Гавина, тот в ответ пожал плечами.
— Пожалуйста, — тихо произнесла Лейлвин. — Позвольте мне ещё как-то проявить себя. Мне мало что осталось. Даже моё имя мне больше не принадлежит.
— Сперва, — сказала ей Эгвейн, — ты расскажешь мне о Шончан. Меня не волнует, что ты считаешь важным, что — нет. Любая информация может оказаться полезной. — Или поможет уличить Лейлвин во лжи, что будет не менее полезно. — Гавин, принеси мне стул. Я хочу послушать, что она скажет. А после посмотрим…
* * *
Ранд просматривал стопку карт, записей и рапортов. Он стоял в одиночестве, заложив руку за спину, в свете единственной настольной лампы. Её пламя, заключённое внутрь стеклянной тюрьмы, плясало под дуновениями ветра, залетавшего внутрь шатра.
Живо ли пламя? Оно питается, движется само по себе. Его можно задушить, следовательно, по-своему, оно дышит. Что вообще означает «жить»?
Может ли жить идея?
«Мир без Тёмного. Мир без зла».
Ранд вернулся к картам. То, что он увидел, его впечатлило. Илэйн отлично подготовилась. Он не присутствовал при планировании каждой битвы, его внимание было целиком приковано к северу. К Шайол Гул. Его судьбе. Его могиле.
Ему не нравилось, как эти военные планы с пометками об армейских соединениях и группах низводили человеческие жизни к закорючкам на бумаге. Только цифры и статистика. О, он признавал, что для полевого командира важны чёткость и отстранённость, но всё равно ненавидел это.
Вот перед ним живое пламя, а рядом — погибшие люди. Теперь, отказавшись от непосредственного руководства военными действиями, он надеялся держаться в стороне от подобных карт, потому что знал, что вид этих приготовлений вызовет в нём печаль по солдатам, которых он бессилен спасти.
По спине вдруг пробежал холодок, волосы на руках встали дыбом — кожа покрылась особыми мурашками, как при волнении, переходящем в ужас. Где-то рядом направляла Силу женщина.
Ранд поднял голову и увидел замершую на входе в шатёр Илэйн.
— Свет! Ранд! — произнесла она. — Что ты здесь делаешь? Хочешь, чтобы я умерла от страха?
Он повернулся, опершись пальцами о карты, и залюбовался ею. Вот теперь здесь появилась настоящая жизнь. Румяные щёчки, золотистые волосы с оттенком мёда и роз, пылкий взгляд. Её тёмно-красное платье подчёркивало выпирающий из-за беременности живот. Свет, как же она была красива.
— Ранд ал’Тор? Ты собираешься со мной говорить или будешь и дальше на меня глазеть? — спросила Илэйн.
— Если я не могу на тебя глазеть, то на кого тогда? — удивился Ранд.
— Не ухмыляйся так, фермерский сынок, — продолжила она. — Прокрался в мой шатёр, да? Ну, в самом деле. Что скажут люди?
— Они скажут, что я хотел тебя увидеть. Кроме того, никуда я не прокрался. Охрана сама меня впустила.
Она сложила руки на груди:
— Они мне не сказали.
— Я просил их не говорить.
— Значит, несмотря на все отговорки, ты всё-таки прокрался, — Илэйн проскользнула мимо него. От неё чудесно пахло. — Право слово, как будто Авиенды было недостаточно…
— Я не хотел, чтобы меня видели обычные солдаты, — пояснил Ранд. — Боялся переполошить твой лагерь и попросил охрану не упоминать о моём визите. — Он шагнул ближе и положил руку ей на плечо. — Я должен был ещё раз тебя увидеть, прежде чем…
— Мы же виделись на Поле Меррилора.
— Илэйн.
— Прости, — она повернулась к нему. — Я счастлива тебя видеть и рада, что ты пришёл. Я просто пытаюсь осознать, как ты вписываешься во всё это. И как мы в это вписываемся.
— Не знаю, — ответил Ранд. — Я никогда об этом не задумывался. Прости.
Она вздохнула, присаживаясь на стул около своего письменного стола.
— Полагаю, приятно знать, что есть вещи, которые невозможно исправить мановением руки.
— Я многое не способен исправить, Илэйн, — он посмотрел на стол с картами. — Очень многое.
«Не думай об этом».
Он опустился перед ней на колени, заслужив удивлённо вскинутую бровь, пока не положил, сперва неловко, руку на её живот.
— До недавних пор я не знал, — произнёс он. — До самой ночи перед этой встречей. Говорят, будут близнецы?
— Да.
— Значит, Тэм станет дедушкой, — сказал Ранд. — А я…
Как реагировать на подобные известия? Полагалось ли им потрясти его и перевернуть всё вверх дном? На долю Ранда в жизни выпало достаточно сюрпризов. Казалось, он не может пройти и двух шагов, не изменив мир по-своему.
Но такое… не назовёшь сюрпризом. Он понял, что где-то в глубине души надеялся, что когда-нибудь станет отцом. И вот это случилось. От этой новости веяло теплом. Хоть что-то в мире было как надо, даже когда многое иное шло наперекосяк.
Дети. Его дети. Он закрыл глаза, глубоко вдохнув, наслаждаясь этой мыслью.
Ему не доведётся их увидеть. Они лишатся отца ещё до рождения. Но вырос же Ранд без отцовской заботы Джандуина. Всего несколько острых углов — тут и там.
— Как ты их назовёшь? — поинтересовался Ранд.
— Если будет мальчик, то я подумывала, не назвать ли его Рандом.
Ранд затаил дыхание и прислушался к её чреву. Шевельнулись что ли? Брыкаются?
— Нет, — тихо сказал он. — Прошу тебя, Илэйн, не называй ребёнка в мою честь. Пусть проживут собственные жизни. Моя тень и так будет длинной.
— Хорошо.
Он встретился с ней взглядом и увидел, что Илэйн с нежностью улыбается в ответ. Она коснулась его щеки мягкой ладонью:
— Ты будешь хорошим отцом.
— Илэйн…
— Ни слова об этом, — подняв палец, предостерегла она. — Не нужно разговоров о смерти и долге.
— Но мы не можем не замечать того, что случится.
— Но и постоянно думать об этом тоже
