— Следовательно, в ваших же интересах лететь со мной на Белатис! — закончил за Уланти Семпер. — Мне будет очень приятно, если вы разделите со мной все опасности этого путешествия.
При мысли о возвращении на Белатис, почти захваченный хаосопоклонниками, адепт побледнел, как простыня. Затравленно оглядевшись по сторонам, он заметил комиссара Киогена.
— Господин комиссар! — проблеял Хьюга. — Это возмутительно! Я требую, чтобы меня немедленно отпустили с этого корабля и переправили на «Граф Орлок»!
Верзила комиссар с презрением покосился на разноцветные ленточки, украшавшие впалую грудь адепта. На его собственном кителе красовался орден Готической Звезды — высшая боевая награда за мужество. Такой же имелся и у Семпера. Оба они носили этот орден не из тщеславия, а лишь для укрепления своего авторитета. Любому военнослужащему Импереких вооруженных сил было достаточно одного взгляда на награду, чтобы беспрекословно выполнить любой приказ орденоносцев.
— Устав Имперского Военно-космического флота прямо говорит о том, какие меры следует принимать при обнаружении вспышки любого заболевания на борту корабля. Мой долг — следить за выполнением требований Устава, и при необходимости я имею право применить силу, — прошипел нависший над Хьюгой Киоген. — Я бы посоветовал вам рискнуть и слетать на Белатис вместе с капитаном Семпером. Как знать, может, вы заслужите хоть одну боевую награду…
Семпер с интересом поглядывал на все еще бледное как смерть лицо адепта. Пристегнутый ремнями безопасности, Хьюга устроился в противоположном кресле пассажирской кабины. Рядом с ним с такими же испуганными лицами сидели оба его адъютанта. По мере прохождения атмосферы Белатиса в челноке становилось все жарче. Машину трясло и швыряло из стороны в сторону. У интендантов был такой вид, словно они ожидали, что челнок в любую секунду развалится на куски. Судя по всему, им был более привычен плавный спуск на комфортабельных судах принца-регента, чем высадка в зоне боевых действий.
Кроме Семпера и интендантов в кабине сидели еще четыре человека. Все они были одеты в темно-синюю форму с перевязями унтер-офицеров. Трое из них — гардемарины и личные телохранители Семпера — сопровождали капитана повсюду, куда бы он ни направился. Леотен часто думал о том, кто из этих надежных, но туповатых бойцов являлся человеком Киогена. Возможно, Ран. Он, кажется, поумнее. А может, и все трое!..
Как бы то ни было, сейчас вся троица с единодушным подозрением поглядывала на четвертого — старшину, развалившегося в кресле напротив. Выходец из подземелий Странивара, Максим Боруса выглядел в собравшемся на борту челнока обществе, по меньшей мере, странно. Его кожу покрывали замысловатые тюремные татуировки, а вокруг витал едва уловимый, но легко узнаваемый запах корня таджа.
Семпер до сих пор не мог понять, почему в последний момент поддался уговорам Уланти и взял с собой еще и личного телохранителя флаг-лейтенанта. Максим Боруса производил впечатление отчаянного головореза и почти ничем не отличался от каторжников, выполняющих на борту «Махариуса» самые тяжелые и опасные работы. Трудно вообразить, как он дослужился до старшины, но в нем было что-то от опасного и умного хищника. Пожалуй, Уланти прав: такого человека полезно иметь при себе в опасной переделке. Похоже, Максим был способен пройти огонь, воду и медные трубы и даже помочь выжить тем, кому посчастливилось оказаться рядом с ним.
С этими мыслями Семпер отвернулся к маленькому иллюминатору. Челнок уже провалился в слой густых облаков, покрывавших экваториальный пояс Белатиса в сезон дождей. Несколько секунд вообще ничего не было видно, но вот челнок вынырнул из белой пелены, открывая взгляду панораму столицы Белатиса Мадины.
Семпер увидел жилые районы, деловые кварталы и улицы, расходящиеся лучами от скалы, увенчанной дворцом принца-регента. По самым широким магистралям тек нескончаемый поток беженцев. Улицы и проспекты перекрывали многочисленные блокпосты и импровизированные баррикады, призванные хоть как-то сдерживать толпы людей, ринувшихся в столицу. Даже с такой высоты Семпер смог разглядеть, сколько бед и несчастья принесли в этот мир анархия и гражданская война. Повсюду полыхали пожары. Целые кварталы лежали в руинах. Большинство мостов через разделявшую город реку было взорвано. На севере горел промышленный район. На многие километры вокруг столицы простирались облака едкого дыма.
Поняв, что то же самое сейчас происходит на всей планете, Семпер ощутил нечто похожее на отчаяние. Разве так воюют! После победы при Гелии IV капитан тешил себя надеждой, что Империум, наконец, перейдет в наступление. Сам он настаивал на том, чтобы броситься в варп вслед за уцелевшими кораблями сил Хаоса, настичь их и безжалостно уничтожить еще до того, как они сформируют ядро нового флота. Вместо этого «Махариусу» и некоторым другим кораблям приказали прикрывать эвакуацию Белатиса. Очевидно, Командование Боевым флотом Готического Сектора собиралось без боя отдать эту звездную систему на растерзание Осквернителю!
Вместе с другими капитанами Семпер протестовал против такого решения. Надо думать не об эвакуации, а о создании кулака, способного нанести сокрушительный удар по «Убийце Планет» и флоту Абаддона в целом! Даже если сейчас уничтожить Осквернителя не удастся, его все равно можно загнать назад в варп! Нельзя упускать инициативу, перешедшую в руки Военно-космического флота. Надо показать противнику, что Империум готов отразить любое вторжение! Весь Готический Сектор трепещет при одном упоминании об «Убийце Планет». Если его обитатели поймут, что против страшного оружия Абаддона найдется другая сила, они воспрянут духом и поверят в победу! Но Семпера почти никто не слушал… Ему сообщили о малочисленности флота и о том, что час гибели «Убийцы Планет» еще не пробил…
Отныне все миры Готического Сектора примут участие в своего рода безумной лотерее. Словно кидая монетку, штаб Боевого флота будет решать, какой мир защищать, как, например, Гелию IV, а какой отдать на милость Хаоса. Правда, из них вывезут все возможные ресурсы и эвакуируют избранных. По мнению Семпера, это походило на предательство бесчисленных миллионов жителей обреченных планет. Когда же мы наконец остановимся и примем бой?!
Внезапно челнок вошел в крутой вираж. Увидев в иллюминатор лазерные лучи и следы трассирующих пуль, капитан понял, что с земли их обстреливает батарея противовоздушной обороны. Пилот резко переложил штурвал на другой борт, и один из интендантов вскрикнул от страха.
Челнок пилотировал Милош Капаран. Уланти приказал Римусу Найдеру назначить в этот рейс лучшего пилота. Позаботившись о том, чтобы на челноке оказался его личный телохранитель и самый опытный пилот штурмовика, старший помощник сделал все от него зависящее для обеспечения безопасности своего командира.
Рядом с челноком взревел мощный двигатель. Один из сопровождавших его истребителей спикировал на зенитную батарею. «Фурия» была прекрасно приспособлена к полетам в атмосфере. Скользнув над крышами, она вышла на цель. Притаившиеся между домами пехотинцы открыли огонь. Но стрелковое оружие не могло причинить бронированной космической машине ни малейшего вреда.
Внезапно пилот истребителя включил вертикальные двигатели и взмыл вверх. Правда, перед этим он успел засыпать целый квартал Мадины фосфорными бомбами. Вспыхнувшее пламя немедленно уничтожило все живое в радиусе двух квадратных километров. После этого по челноку больше не стреляли, и он спокойно добрался до дворца принца-регента.
Увидев мерцающий пустотный щит, Капаран сбросил скорость. Истребители сопровождения на прощание покачали ему крыльями, развернулись и начали подниматься на орбиту.
Проходя сквозь щит, корпус челнока задрожал. По фюзеляжу и крыльям забегали искры и голубые огоньки. Капаран провел машину в жерло пещеры, вырубленной прямо в скале, и осторожно приземлился на стальные плиты. Посадочные опоры еще не успели коснуться площадки, а к челноку уже бежали одетые в защитные костюмы техники и несколько сервиторов. Они спешили подключить раскаленные двигатели к системе охлаждения.
Капаран заглушил машину. Еще целых тридцать секунд огромные вентиляторы разгоняли по пещере жар и отработанные газы. Затем со скрежетом опустился трап, и люк открылся. Первыми наружу вышли телохранители Семпера. Они прогрохотали сапогами по металлическим ступеням и принялись оглядываться по сторонам. За ними на площадку спустился капитан в сопровождении Максима Борусы. Последними появились Хьюга и его адъютанты.
Семпер задержался у трапа. Впервые за многие месяцы он вдыхал запахи, которых почти не осталось в многократно рециркулированном воздухе «Махариуса». Кроме того, приспосабливаясь к силе тяжести, несколько отличающейся от искусственной гравитации на борту крейсера, тело капитана переживало довольно странные ощущения. Он знал, что после столь долгого пребывания на корабле непременно испытает приступ панического страха, оказавшись на открытом пространстве. Впрочем, Семпер намеревался пробыть на Белатисе совсем недолго.
