Остекленев взглядом, еретик одними губами прошептал чье-то имя. Корте наклонился еще ближе и расслышал слово, от которого у него похолодело все внутри. Не может быть! Неужели тлетворное дыхание Хаоса так глубоко проникло в этот несчастный мир?! Неужели оно просочилось во дворец принца-регента?! В его тронный зал?!
Заглянув в глаза умирающего, Корте искал в них признаки продиктованной Хаосом лжи, но видел только отчаянное желание говорить правду. Последнюю правду после непрерывной череды обманов и предательств.
— Обвиняется в ереси. Приговаривается к великодушному отпущению грехов и быстрой смерти.
Достав пистолет, Корте выстрелил бывшему капитану в сердце. Именно такой легкой смерти хотел раскаявшийся еретик. Если бы арбитр не отпустил ему грехов, имперские палачи еще несколько дней терзали бы его тело, не давая ему умереть.
Помощник прокуратора кивнул одному из арбитров и покинул камеру. В подземных коридорах царила непривычная тишина. Вот уже несколько часов, как арестованные не колотили в толстые металлические двери. Согласно Уставу при возникновении угрозы захвата тюрьмы арбитры должны были умертвить узников ядовитым газом. Корте не был в восторге от этой бойни, но понимал, что часть заключенных непременно присоединится к освободившим их еретикам. А остальных хаоситы все равно расстреляют.
У дверей каземата к Корте подошел сержант:
— Радиограмма от прокуратора. Мы должны немедленно эвакуироваться. Он будет ждать нас на борту «Сурового Воздаяния».
— Он все еще на связи? — спросил Корте.
— Никак нет! Связь с дворцом принца-регента все время прерывается. Наверное, наши переговоры глушат проклятые еретики. А может, мешает пустотный щит. Под дождем он создает такие мощные статические помехи, что в эфире вообще ничего не слышно!
Корте нахмурился. Эвакуация шла вовсе не по намеченному плану.
Пилоты Адептус Арбитрес уже вывели из бункеров бронированные челноки и, торопясь взлететь, разогревали двигатели. Остатки арбитров — последние имперские военные на Белатисе — покинули свои позиции на стенах укреплений и бежали по грязи к трапам челноков. Противник усилил артиллерийский огонь. Один из снарядов угодил прямо в центр двора, и нескольких бойцов поглотил огненный шар взрыва.
В ответ заговорили орудия арбитров. Из-за стены базы послышался рев тысяч озверевших хаосопоклонников, предвкушавших скорую победу. Повылезав из укрытий в развалинах близлежащих домов, еретики бросились на штурм. Сервиторы, обслуживавшие автоматические пушки, заваливали толпу осколочными снарядами. Когда мятежники приблизились к стенам базы на достаточное расстояние, заговорили гранатометы. Еретики гибли сотнями, однако толпа все равно рвалась вперед.
Скоро хаоситы окажутся на минных полях и среди заминированных развалин базы. Потом заговорят огнеметы. Сервиторы продолжали отстреливаться, но орду еретиков было уже не остановить. Через несколько минут они захватят казармы.
А может, и раньше.
— Они подгоняют бульдозеры! — раздался в наушниках Корте голос пилота уже стартовавшего челнока. — Целая колонна движется с севера!
Корте выругался. Он прекрасно знал, что речь идет об огромных бульдозерах, угнанных с предприятий северного промышленного района. Любая из этих чудовищных машин с ходу вышибет ворота! Пора уносить ноги!
— Махан! Где Махан?! — заорал помощник прокуратора. Стоя у трапа последней машины, он считал по головам запрыгивающих в нее арбитров.
— Здесь! — эхом отозвался вокс.
Молодой офицер и его солдаты бежали через двор к челноку. Мины ложились вокруг них так кучно, будто еретики могли видеть цели. Махан и его боевой расчет оставались на посту до самого конца, настраивая сервиторов таким образом, чтобы те как можно дольше сдерживали натиск хаоситов. Добежав до челнока, артиллеристы взбежали по трапу и повалились на сиденья. Остальные арбитры уже пристегивали ремни. Корте в последний раз оглядел опустевшие казармы. Очередной снаряд, выпущенный мятежниками, снес автоматическую пушку. В стене образовалась внушительная брешь.
Вновь послышался торжествующий вой еретиков. Корте презрительно сплюнул в окровавленную грязь, повернулся и поднялся по трапу. Испуганный пилот начал взлетать, не дожидаясь, пока закроется люк.
Рев форсированных двигателей заглушил звуки стрельбы. Наконец челнок поднялся над базой и устремился вдогонку за остальными.
Последние имперские военные покинули Белатис. Теперь его можно было считать сданным Абаддону Осквернителю без боя.
Пилот головного челнока окинул взглядом раскинувшийся под ним город, но не увидел знакомых ориентиров, кроме дворца на высокой скале и остроконечных шпилей собора к югу от него. Генераторы, снабжавшие Мадину энергией, были уничтожены диверсантами несколько недель назад, и теперь в сгущающихся сумерках город напоминал черное пятно, кое-где подсвеченное пожарами и кострами, разложенными среди развалин то ли беженцами, то ли хаоситами. Иногда воздух рассекали лазерные лучи и трассирующие пули. Впрочем, трудно было понять, по кому ведется огонь. Возможно, ликующие еретики просто палили в воздух.
Внезапно пилота ослепила яркая вспышка. Он стал оглядываться по сторонам, думая, что его машину обстреляли батареи противовоздушной обороны, но так ничего и не увидел.
— Там! Это там! — воскликнул второй пилот, показывая куда-то в темноту.
Неожиданно среди лесистых холмов к северу от города вспыхнул ослепительный луч. Он уперся в небо и начал шарить в поисках кораблей.
Открыли огонь лазерные установки обороны Белатиса.
XI
Первый залп лазерных установок с поверхности планеты угодил в днище «Графа Орлока» совсем рядом с двигателями. Как и многие офицеры, Тит фон Блюхер считал, что настоящий командир должен требовать неукоснительного соблюдения всех положений Устава и прочих правил и распоряжений. По этой причине команда его крейсера страдала от непрерывной муштры. Удивительно, но именно маниакальная любовь фон Блюхера к порядку и спасла «Графа Орлока» от гибели.
Как и требовал Устав, «Граф Орлок» стоял на орбите со включенными на половину мощности вакуумными щитами. На самом деле почти никто не соблюдал этого требования. Щиты поглощали море энергии, а капризные генераторы лучше было не напрягать без особой необходимости, чтобы они не подвели в бою. А о приближающейся опасности командиров могли своевременно предупредить пилоты патрульных штурмовиков и служащие дальних станций слежения.
Лазерные лучи быстро прожгли вакуумные щиты, но потеряли при этом значительную часть своей энергии. Поэтому, пробив броню, Они затухли в районе энергетических трубопроводов крейсера. Если бы капитан полностью отключил защиту, лазеры наверняка поразили бы генераторы и «Графа Орлока» уже ничто не смогло бы спасти.
Тит фон Блюхер кричал на офицеров, угрожая им военным трибуналом и расстрелом на месте, если они сию же минуту не включат на полную мощность щиты и двигатели, не предоставят ему исчерпывающий доклад обо всех повреждениях и не засекут источник лазерного излучения на поверхности планеты. Несмотря на вопли капитана и его часто противоречивые приказы, команда «Графа Орлока» действительно умудрилась в кратчайшие сроки выполнить все необходимые действия. Когда через пятьдесят секунд с поверхности Белатиса дали второй залп, крейсер встретил его во всеоружии.
Остальные суда тоже включали главные и маневровые двигатели, собираясь уйти из-под обстрела. Артиллеристы орали на наблюдателей и техножрецов, требуя от них координаты наземных целей. А в машинных отделениях двух десятков транспортов механики, облаченные в неуклюжие жаростойкие костюмы, пытались перенаправить энергию старых реакторов на слабые и ненадежные пустотные щиты.
В это время артиллеристы-хаоситы на Белатисе проклинали себя за то, что открыли огонь по хорошо защищенному военному кораблю, и лихорадочно разыскивали более подходящие цели…
«Аркона» была одним из многочисленных списанных транспортных кораблей, которые в начале войны кое-как отремонтировали и спешно ввели в строй. Послушнику Лито, никогда прежде не бывавшему на космических кораблях, она казалась огромной и очень внушительной. Его потрясли и полет на челноке, и высадка на «Аркону». Лито поместили в самый дальний кубрик пассажирской палубы вместе с остальными послушниками. То немногое, что он успел увидеть на борту, произвело на него неизгладимое впечатление. Корпус корабля подрагивал, отовсюду доносились необычные звуки. Сначала они пугали Лито, но потом он привык к этим странным шумам, исходившим из механического чрева судна. Послушник знал, что попал в царство непостижимого и грозного Бога-Машины и его жрецов, которых так не любили проповедники Экклезиархии.
