– Чушь!
– Ведь этого же не было, ваше святейшество?
– Сказано: кесарю кесарево, а богу богово! Церковь признает божественную природу власти и должна призывать своих верных чад к послушанию.
– Даже если это власть османов, преследующих и истребляющих добрых христиан?
– На все воля Господа, и пути Его неисповедимы.
Герцог кивнул.
– Истинно так, ваше святейшество. Но, как говорят в России, на Бога надейся, а сам не плошай. Или, как говорят мусульмане, на Аллаха надейся, но верблюда привязывай, верно? Впрочем, османы ушли отсюда навсегда, и теперь вся надежда на милость его императорского величества Михаила Второго.
Отщипнув ягоду от кисти винограда, Романовский закинул ее в рот и спохватился:
– Кстати, я вам не говорил, что в Константинополь вскоре должна прибыть высочайшая следственная комиссия?
Патриарх насторожился.
– Нет.
– Значит, я совсем замотался. Знаете, то надо сделать, это надо сделать. Всюду не поспеваешь. Комиссия опять же. Впрочем, это пустое. Высочайшая следственная комиссия всегда прибывает туда, где у нее есть некоторые вопросы. А в Константинополе наверняка есть у кого и что спросить.
Герман V ответил весьма раздраженно. Впрочем, герцог не мог не отметить, что голос того слегка дрогнул.
– У нас не было выбора. Сами понимаете, война, и мы полностью во власти султана.
Романовский кивнул, соглашаясь:
– Я понимаю, ваше святейшество. Как и ваше пожертвование тысячи пар сапог османским солдатам, воюющим против русской армии, было сугубо вынужденным шагом с вашей стороны. Я понимаю. В конце концов, это сапоги, а не пушки. Но поймет ли следственная комиссия?
– Никакая светская комиссия не может вмешиваться в дела духовные!
– Ну, возможно, следственная и не может, а помазанник Божий может, и вы это прекрасно понимаете. Опять же, право на вмешательство в дела церкви со стороны того же османского султана не вызывало у вас сомнений.
– Я должен был защитить верных чад православной церкви от возможных преследований во время войны.
Герцог вновь кивнул.
– Это важный аргумент, ваше святейшество, благодарю вас. Эта позиция заслуживает понимания и, возможно, уважения. Но опять же, как быть с доносами ваших недругов о вашей позиции относительно поддержки власти султана и победы османов в войне? И это в то время как почти восемьсот тысяч греков были османами насильственно отправлены в трудовые лагеря, где четверть миллиона из них уже погибло. Я уж не говорю про резню армян и прочих христиан. А это, скажу я вам, весьма и весьма… Родственники погибших вопиют к справедливости и надеются на императора.
– Я протестовал и обращался к султану!
– Понимаю. Но Османской империи больше нет, ее капитуляция лишь вопрос дней, а султан Мехмед V сбежал в неизвестном направлении. В Константинополе русские войска, и нам всем остается уповать на мудрость, терпение и христианское милосердие его императорского величества императора Всероссийского. Как, впрочем, и на его прекрасные отношения со своим царственным собратом Константином Первым Эллинским. Я слышал, что там вскорости будет новый патриарх, и уверен также в том, что государь наш будет рекомендовать ему кандидатуру признанного патриота Греции и истинного архипастыря, который доказал свою верность православию и свое глубокое понимание исторического момента, равно как и осознание своей роли в происходящих эпохальных событиях.
Крым. Дворец Меллас. Квартира их величеств.
10 (23) августа 1917 года
Маша встревоженно смотрела мне в глаза.
– Все так плохо?
Киваю.
– Да. Я должен лететь.
– Я с тобой!
– Нет.
Жена с каким-то отчаянием смотрела на меня. Мое короткое «нет» показывало, что я не стану это обсуждать. Слишком уж хорошо Маша знала вот это «нет», которое не так и часто возникало между нами.
Она без сил опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
– Я так боюсь. Там ведь настоящая война…
– Я должен.
– Я знаю…
Никогда не видел ее такой испуганной. Присаживаюсь перед ней на корточки и беру ее ладошки в свои. Шепчу мягко:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ну, что ты, в самом деле. Что со мной может случиться? Я же не пойду в атаку на пулеметы. Буду от линии фронта далеко-далеко сидеть, в крепком и надежном бункере, откуда и боя-то даже не будет слышно.
Маша горько усмехается.
– Ты разговариваешь со мной, словно с маленькой. Если бы это было так, ты бы не летел. Ты бы командовал отсюда, если бы мог.
– Я не могу. Без меня они там не справятся. Я должен, понимаешь?
Вздох.
– Понимаю. Видимо, за это тебя и любят твои солдаты.
– А ты?
– И я…
Целую ее пальцы.
– Ваше величество, остаетесь тут за старшую. Ваше кресло в ситуационном центре, если вы не забыли.
Грустная улыбка.
– Я помню.
– И за остальными присматривай, чтобы не безобразничали тут без меня.
Вздыхает.
– Обязательно. Натали с пистолетом поможет.
– Да, уверен, что вы разберетесь.
За окном просигналила машина и нарушила наш долгий прощальный поцелуй.
– Ну, мне пора. Я буду писать.
– Я буду ждать…
Закрыв за собой дверь, слышу, как Маша рыдает…
Письмо императора Всероссийского Михаила Второго президенту США Вудро Вильсону. 10 (23) августа 1917 года Excellency, Mr. President!
Наш добрый и великий друг!
Благодарим Вас за письмо и теплые слова в адрес страны Нашей. Известно, что именно в дни испытаний, в дни войны проверяются настоящие друзья, и Нам отрадно знать, что дружба наших стран, закаленная сражениями времен Гражданской войны в США и поддержкой, которую всегда оказывала Америка России, все так же крепка.
Два великих народа, две великие идеи всеобщей свободы и освобождения являются залогом нашей дружбы и взаимного обогащения. Обогащения культурного, технического и морального.
Мы благодарим вашу Администрацию и всех патриотов США за всю ту поддержку и помощь, которую они проявляют и оказывают России во время Великой войны. Наше общее дело победит, наши знамена свободы и освобождения будут рядом реять над новым послевоенным миром.
Мы приветствуем стремление американских добровольцев помочь русской армии и внести свой вклад в дело нашей общей победы. Их роль и их заслуга не могут быть и не будут забыты.
Рады будем приветствовать и новые дивизии экспедиционного корпуса США, а также стремление американцев польского происхождения участвовать в деле освобождения земель Польши от германской и австро-венгерской оккупации. Святое дело освобождения Ближнего Востока, Балкан и Польши требует нашего общего участия и должно быть всемерно поддержано. В настоящее время в составе Русской императорской армии уже сформированы две польские стрелковые бригады, и присоединение к этим бригадам укомплектованных поляками американских частей внесло бы весомый вклад в общее дело.
Мы уверены, что уже близок тот час, когда участники сражений будут подводить итоги Великой войны. Пользуясь случаем, Мы приглашаем Вас, господин Президент, посетить Наш добрый город Ялта в октябре сего 1917 года, где планируется конференция глав государств – членов Антанты.
И сим Мы поручаем Вас покровительству Всевышнего. Дано при Нашем Севастопольском Дворе, в десятый день августа тысяча девятьсот семнадцатого года и в год Нашего Царствования первый.
Ваш добрый друг Михаил, император Всероссийский Крым. Дворец Меллас. Квартира их величеств.
11 (24) августа 1917 года
Утро не принесло покоя в ее полную волнений душу. Позади кошмарная ночь, полная тоски, слез и горячих молитв. Лишь перед самым рассветом забылась она тревожным сном, задремав в чем была прямо поверх покрывала.
