от неожиданности, решив, что это вновь покатились треклятые игральные кости в его голове. Но, к счастью, это были обыкновенные кости. Прекрасные, благословенные игральные кости. Звук исчез через мгновение, подхваченный ветром, и растворился в уличной сутолоке. С зажатым в руке кошельком, с узлом на плече, Мэт, бормоча извинения, протолкался сквозь толпу. В ближайшем переулке он заметил на стене вывеску.
Мэт шагнул ближе. На вывеске красовались медные буквы «Ежегодная потасовка» и рисунок хлопающих в ладоши людей. Изнутри доносился стук игральных костей и смесь запахов вина и эля. Мэт вошёл в двери. Сразу за порогом, непринуждённо прислонившись к стене, стоял круглолицый шончанин с мечом на поясе. Он с подозрением оглядел юношу. Что ж, Мэту ещё ни разу не встречался вышибала, смотревший на посетителей иначе. Юноша потянулся было к шляпе, чтобы поприветствовать охранника, но, разумеется, её не оказалось. Проклятый пепел. Порой без шляпы он чувствовал себя голым.
— Джейм! — подала голос женщина из-за барной стойки. — Ты ведь не отпугиваешь моих клиентов своим свирепым взглядом, верно?
— Только тех, кто того заслуживает, Касана, — отозвался вышибала с шончанским акцентом. — Уверен, этот именно такой.
— Я просто скромный путник, — ответил Мэт, — который хочет сыграть в кости и выпить вина. Ничего больше. Мне не нужны неприятности.
— Тогда зачем тебе копьё? — спросил Джейм. — Да ещё закутанное таким образом?
— Ох! Да, перестань же, наконец, — встряла женщина, Касана. Она прошла через зал и, взяв Мэта за рукав куртки, потащила его к бару. Хозяйка оказалась маленькой, темноволосой и белокожей женщиной не сильно старше Мэта, но от неё отчётливо веяло материнской заботой. — Не обращай на него внимания. Просто веди себя хорошо, и ему не придётся тебя ни резать, ни убивать, ни делать чего-либо вроде этого.
Она усадила Мэта на табурет и принялась возиться за стойкой. В зале был приглушённый, но приятный свет. У одной из стен шла игра в кости, хорошая игра: все смеялись и дружески хлопали соседей по спинам в случае проигрыша. Не было ни одного отчаянного взгляда человека, поставившего на кон последнюю монету.
— Тебе следует поесть, — объявила Касана. — У тебя такой вид, будто ты неделю ничего толком не ел. Как ты потерял глаз?
— Был телохранителем одного лорда из Муранди, — объяснил Мэт. — Попали в засаду.
— Складно соврал, — отметила Касана, со стуком поставив прямо перед ним полную тарелку мелко нарезанной свинины с подливой. — Получше прочих. И отвечал уверенно, я почти поверила. Джейм? Будешь есть?
— Мне нужно охранять дверь, — раздалось в ответ.
— Свет, парень! Ты что, боишься, что её унесут? Иди-ка сюда.
Джейм что-то проворчал, но подошёл и присел на табурет рядом с Мэтом. Касана поставила перед ним кружку эля, и тот, глядя прямо перед собой, поднёс её к губам и тихо сказал Мэту:
— Я за тобой слежу.
Мэт не был уверен ни в том, что это подходящий трактир, ни в том, что сумеет смыться, сохранив голову на плечах, если не съест, как приказано, стряпню хозяйки. Он попробовал — на вкус весьма неплохо. Женщина ушла в зал и, грозя пальцем, что-то выговаривала одному из посетителей. Похоже, она из тех, кто готов читать нотации даже дереву за то, что выросло в неположенном месте.
«Её лучше не оставлять в одной комнате с Найнив, — решил Мэт. — По крайней мере, до тех пор, пока я не убегу туда, где не будет слышно их криков».
Касана с шумом вернулась. На её шее висел свадебный кинжал, хотя Мэт, как женатый мужчина, не слишком-то пялился на него. Как и у любой эбударки, край её юбки был подколот сбоку по местной моде. Женщина вернулась к барной стойке и водрузила на стол тарелку с едой для Джейма. Заметив, с какой нежностью тот на неё смотрит, Мэт высказал свою догадку:
— И давно вы женаты?
Джейм покосился в его сторону. — Нет, — наконец ответил он. — Я недавно по эту сторону океана.
— А, вот в чём дело, — сказал Мэт, отхлебнув эля из поставленной перед ним кружки. Неплохой эль, учитывая, как ужасно на вкус было всё в последнее время. Этот эль был только чуточку дрянноватым.
Касана вышла в зал к играющим в кости и объявила, что им нужно ещё поесть, так как у них бледный вид. Удивительно, как этот парень, Джейм, ещё не весит, как две лошади разом. Впрочем, хозяйка была разговорчивой, так что Мэт рассчитывал выудить из неё нужную информацию.
— Что-то непривычно маловато дуэлей, — заметил Мэт, когда женщина вернулась.
— Всё из-за шончанского закона, — ответила Касана. — Благодаря новой Императрице, да живёт она вечно. Сами дуэли она не запрещала, и очень хорошо, что не стала. Эбударцы не станут бунтовать против такого пустяка, как завоевание, но если у нас отнять наши дуэли… тогда разразится буря. Во всяком случае, теперь на дуэли обязан присутствовать государственный чиновник. Хочешь драться на дуэли — будь добр ответить на добрую сотню разных вопросов и уплатить налог. Всё это лишило дуэли жизни.
— Зато многим жизни спасло, — заметил Джейм. — В конце концов, если кто-то твёрдо решил умереть от чужого ножа, то он может это сделать. Просто у них есть время подумать и остыть.
— Дуэли и раздумья не совместимы, — возмутилась Касана. — Но, похоже, теперь мне можно не волноваться, что твою симпатичную мордашку изуродуют в уличной потасовке.
Джейм фыркнул, опустив руку на меч. Тут только Мэт заметил, что его рукоять украшена цаплями, хотя, есть ли цапля на клинке, было непонятно. Но прежде чем Мэт успел задать следующий вопрос, женщина опять умчалась, ругая посетителей, разливших эль на стол. Похоже, она не могла долго усидеть на одном месте.
— Как там погода на севере? — спросил Джейм, не поворачивая головы.
— Пасмурно, — честно ответил Мэт. — Впрочем, как и везде.
— Люди говорят, грядёт Последняя Битва.
— Так и есть.
Джейм пробурчал:
— Раз так, то не находишь, что сейчас не самое подходящее время, чтобы вмешиваться в политику?
— Растреклятски верно — неподходящее, — согласился Мэт. — Людям стоит перестать играть в свои игры и посмотреть на небо.
Джейм покосился на него:
— Истинно так. Тебе самому следует прислушаться к собственным словам.
«Свет. Он, должно быть, решил, что я какой-нибудь шпион», — подумал Мэт.
— Это не для меня, — ответил он. — Иногда люди слышат только то, что хотят услышать. — Он съел ещё один неплохой кусочек мяса — как на вид, так и на вкус. В эти дни пытаться что-либо съесть всё равно, что ходить на танцы с уродинами. Эта свинина, однако, была лучшим из всей гадости, что ему пришлось пробовать за
