— Плоть растет, но не растет душа, — сказал он.
— Душа?
— То рефлективное сознание, которое говорит нам, насколько живыми мы можем быть. Ты хорошо это знаешь, Хви. Это то же самое чувство, которое подсказывает тебе, как быть верной самой себе.
— Ваша религия — это еще не все, — сказала Хви.
— Никакая религия не может быть достаточной сама по себе. Это вопрос выбора — единичного выбора каждого отдельно взятого человека. Теперь ты понимаешь, почему для меня так важны твоя дружба и твое общество?
Она моргнула, пытаясь скрыть слезы, и кивнула.
— Почему люди не знают всего этого?
— Потому что для этого нет подходящих условий.
— Но вы сами диктуете эти условия, так в чем же дело?
— Да, я диктую условия. Внимательно присмотрись к моей Империи. Ты видишь теперь ее форму?
Закрыв глаза, Хви задумалась.
— Желаете сидеть у реки и каждый день удить рыбу? — спросил Лето. — Прекрасно. Есть такая жизнь. Желаете плавать в маленькой лодочке по морям и посещать разные острова и страны? Превосходно! Что еще можно делать?
— Путешествовать в космосе? — спросила она, в ее голосе появились протестующие нотки. Хви открыла глаза.
— Ты видела, что Гильдия и я воспрещаем это.
— Вы один воспрещаете.
— Верно. Если Гильдия посмеет меня ослушаться, она не получит Пряность.
— Это закабаление людей на их планетах защищает их обитателей от злонамеренности.
— Нет, закабаление преследует гораздо более важную цель. Оно наполняет людей страстью к путешествиям. Оно создает потребность путешествовать и видеть другие страны. Со временем возможность путешествовать становится синонимом свободы.
— Но запасы Пряности истощаются, — сказала Хви.
— И свобода становится с каждым днем все дороже и дороже.
— Это может привести лишь к отчаянию и насилию, — начала возражать Хви.
— Среди моих предков есть один очень мудрый человек — я сам был им, ты понимаешь, что в моем прошлом нет чужаков…
Она благоговейно кивнула.
— Так вот, этот мудрый человек понял из наблюдений, что богатство есть инструмент свободы, но стремление к богатству есть путь рабства.
— Гильдия и Община Сестер обращают себя в добровольное рабство!
— А также иксианцы, тлейлаксианцы и многие, многие другие. Иногда им удается раздобыть немного Пряности, и этим они привлекают к себе внимание, что тешит их самолюбие. Это очень забавная игра, не правда ли?
— Но когда разыграется насилие…
— Наступит голод и время тяжких раздумий.
— И здесь, на Арракисе?
— И здесь, и там, и везде. Люди будут вспоминать мою тиранию, как доброе старое время. Я стану зеркалом их будущего.
— Но это же ужасно, — запротестовала она.
Она не могла отреагировать иначе.
Лето заговорил:
— Земля откажет людям в пропитании, те, кто выживет, будут искать спасения на все меньших и меньших участках. Будет вновь пройден ужасный процесс селекции — это будет во многих мирах — взрыв рождаемости и уменьшение запасов пищи.
— Но Гильдия: разве она не сможет…
— Гильдия станет беспомощной, поскольку из-за отсутствия Пряности она не сможет работать, перевозя людей с планеты на планету.
— Смогут ли богатые избежать этой участи?
— Некоторые из них.
— Значит, вы ничего не изменили в этом мире. Мы будем продолжать бороться и умирать.
— До тех пор, пока на Арракисе вновь не воцарится песчаный червь. Мы испытаем себя несчастьями, которые разделят все. Мы поймем, что то, что может произойти на другой планете, может произойти и на нашей.
— Так много боли и смерти, — прошептала она.
— Разве ты не понимаешь, что такое смерть? — спросил он. — Ты должна это понять. Вид должен понять. Все живущее должно понять.
— Помоги мне, господин, — шепотом взмолилась она.
— Это самый глубинный из опытов, который только может пережить любая тварь, — сказал Лето. — Непосредственно впереди смерти выступают вещи, которые увеличивают ее риск и отражают ее, как зеркало, — смертельно опасные болезни, травмы, рождение детей… когда-то женщины воевали из-за мужчин.
— Но ваши Говорящие Рыбы…
— Они учат выживанию, — ответил он.
Глаза Хви осветились пониманием.
— Они — это те, кто выживет. Ну конечно же!
— Как ты хороша! — воскликнул Лето. — На редкость хороша. Будут благословенны иксианцы!
— И прокляты?
— И прокляты.
— Я не думала, что смогу понять, кто такие Говорящие Рыбы, — призналась Хви.
— Этого не понимает даже Монео, — сказал Лето, — а насчет Айдахо я уже просто отчаялся.
— Надо очень высоко ценить жизнь, чтобы хотеть ее сохранить.
— Да и именно те, кто сохранит способность выжить, несмотря ни на что, достигнут света жизни и будут крепко держаться за красоту жизни. Женщины знают это лучше мужчин, потому что рождение ребенке — это зеркальное отражение смерти.
— Мой дядя Малки всегда говорил, что у вас были основательные причины отнять у мужчин поводы к дракам и вспышкам насилия. Какой горький урок!
— Без поводов к непосредственному насилию у мужчин остается мало способов удостовериться в том, как они встретят свой последний час и как они смогут противостоять смерти, — сказал Лето. — Что-то было упущено. Душа не растет. И что говорят люди о Мире Лето?
— Они говорят, что по вашей милости барахтаются в собственном упадке, как свиньи в собственном дерьме.
— Народная мудрость, как всегда, точна, — проговорил Лето. — Это именно упадок.
— У большинства мужчин не стало никаких принципов и убеждений — на это жалуются почти все иксианские женщины.
— Когда я ищу мятежника, я всегда обращаю внимание на людей с принципами.
Она молча посмотрела на него, и Лето подумал, как много простая реакция может сказать об уме человека.
— Как ты думаешь, где я нахожу самых лучших своих администраторов? — спросил он.
Она испустила изумленный вздох.
— Принципы — вот за что вы сражаетесь. Большинство людей проходит по жизни, не встречаясь ни с какими вызовами практически до самого конца, когда вызов им бросает сама смерть. У людей так мало врагов, в стычках с которыми они могли бы испытать себя на прочность.
— У людей есть вы, — сказала Хви.
— Я слишком силен, — сказал Лето. — Я — это синоним самоубийства, а кто добровольно пойдет на верную смерть?
— Сумасшедшие или отчаянные. Мятежники и повстанцы?
— Для них я эквивалент войны. Окончательный, законченный хищник. Я для них связующий материал, без которого они просто рассыпались бы.
— Я никогда не считала себя мятежницей.
— Ты — кое-что гораздо лучшее.
— И вы хотите меня каким-то образом использовать?
— Да, хочу.
— Но не как администратора, — попросила она.
— У меня уже есть администраторы — неподкупные, проницательные, умные, признающие свои ошибки и быстро находящие решение.
— Они были мятежниками?
— Большинство из них.
— Как вы их выбираете?
— Я могу сказать, что они выбирают себя сами.
— Они — те, кто смог выжить?
— И это тоже. Но есть кое-что еще, нечто большее, чем способность к выживанию. Отличить плохого администратора от хорошего очень легко. Хороший администратор делает свой выбор немедленно.
— И это приемлемый выбор?
— Обычно их решения могут работать. С другой стороны, плохой администратор колеблется, виляет, созывает комиссии, требует исследования вопроса и докладов. Со временем это создает серьезные проблемы.
— Но, может быть, иногда действительно требуется больше информации, чтобы…
— Плохой администратор больше сосредоточен на докладах, чем на решениях. Он хочет, чтобы все было записано, чтобы потом представить бумагу в качестве оправдания ошибки.
— А как поступает хороший администратор?
— О, он зависит от устного приказа. Он не солжет, если его устный приказ привел к нежелательным последствиям и окружает себя людьми, которые способны мудро действовать на основе его устного приказа. Очень часто важной информацией обладает сообщение, что что-то не в порядке. Плохой администратор скрывает свои ошибки и тянет до тех пор, пока не станет слишком поздно исправить их.
