что-то не то, это и стражи признают. Со всем нашим миром что-то не то… И эти придурки перестали строить убежища!
Гедимин мигнул.
— Серьёзно⁈ Все⁈
Маккензи пожал плечами.
— Может, кто чего и роет втихаря, мне не докладывают. Но — на квартал ни одного заказа. Ни на ЛИЭГи, ни на прочее добро. И строительство ИЭС накрылось медным тазом. Это уже мне официально сказали — «больше не надо». Конечно, через пару лет — плановая замена топлива, так что без работы не останемся, а так, год за годом, двадцать лет протянем…
Гедимин снова мигнул.
— Где возьмёшь топливо, если Равнина закроется?
Маккензи скривился.
— Джед, вот ты снайпер — как ляпнешь, так прямо в сердце!.. Закроется — не Равниной единой. Сейчас куча шахт, считай, нетронутых — оттуда брали только для оборонного ведомства. Небось, накопилось. Сколько-то протянем, плюс запасы… плюс синтез разрешат, если в шахтах совсем взять нечего, — энергия-то нужна…
— Если нужна — чего новых станций не строят? — спросил Гедимин, глядя, как точка портала медленно, миллиметр за миллиметром, ползёт к стене. Он взялся было за сфалт — «как там пульсируют пирофоры?» — но Маккензи вцепился в его руку.
— Heta! Стражи очень просили ничего не теребить и не дёргать. Когда портал так нестабилен, всякое может случиться. Запечатает с концами — сама Кайшу не откроет…
Гедимин опустил сфалт. Успокоившийся Маккензи развернул голографическую карту. Точки на ней при увеличении множились, превращаясь в целые скопления. Самая жирная стояла на Шпицбергене.
— Шестьдесят пять станций, пятьсот энергоблоков, — недурно, а? И всё — мы, сарматы! — широко, по-«мартышечьи», ухмыльнулся Маккензи. — И под каждой — убежище. Там четыреста тысяч народу — и за них ты, Джед, можешь не волноваться. Если что, нырнут под землю… если успеют — как, собственно, и мы.
— Четыреста тысяч? — что-то кольнуло Гедимина под лопатку. — Но нас ведь больше. И гетто… есть гетто без станций, — их куда? Им разрешили строить убежища?
Ухмылка Маккензи растаяла.
— Нет. Я добивался, чтобы гетто со станциями укрупнили, — причину придумать всегда можно. Нет, твёрдый запрет. Десяток гетто вырыл норы тайком, мы, чем могли, помогли… да ты и сам знаешь — но там на круг пятнадцать тысяч сарматов с подселенцами. Остальные… я не знаю, что с ними делать, Джед. И «Уран» не знает. А с «Торием» сейчас не пообщаешься. Им бы в Миану, подальше от нашего дурдома…
Гедимин мигнул.
— При чём тут «Торий»? С его базы не выберешься — сразу под расстрел. Если сам на опыты не пустит. Раньше мианийцы пускали к себе, у них там сарматы вроде как в чести… сейчас не так?
Маккензи болезненно поморщился.
— Джед, я который год верчусь ужом. Думаешь, не пробовал? Видно, прозевали момент. Крейсера Мианы ещё тут, в нашей системе — а вот мианийцам мы, походу, осточертели. «Мы не вмешиваемся во внутренние дела Земли,» — всё, чего я добился. Не вмешиваются они! А что было после войны⁈
«Осточертели…» — повторил про себя Гедимин, чувствуя, как его глаза сходятся в потемневшие щели. «Не то чтобы я их не понимал…»
— Будем вытаскивать по одному-двое, пока возможно, — вздохнул Маккензи. — Не для того мы пережили три войны, чтобы из-за тупых «макак»…
Передатчик на его запястье тихо пискнул.
— Да?.. Хорошо, пять минут, — он поднял взгляд на Гедимина и изобразил виноватую ухмылку. — Прости, Джед. Когда ты координатор, не засядешь поболтать на пару часов! Пригласил бы тебя в нору, да забыл — всё чёртов портал…
Глайдер ждал его на выходе из переулка. Гедимин побрёл к бараку. В груди слабо, но неприятно ныло. «Миана… Миана, похоже, что-то знает. Про эти „внутренние дела“. Надеюсь, мы не просчитались с убежищами на станциях…»
11 января 02 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
— Холодает, — заметил Иджес, глянув на термометр на ангаре. — И быстро. Из барака выходил — было минус двадцать, а тут уже…
— Термоизоляция в этом бараке… — поморщился Гедимин, заходя в шлюз. На станции было светло, только город за ней освещался вполсилы — почти все окна высоток в ранний час были темны.
— Сарматы, а правда, холодает, — заметил Хродмар, сверяясь с наручным передатчиком. — Чуть ли не по градусу в минуту. Или нас заворачивает в «глаз» циклона, или…
Передатчик взревел. Ангар залило красным светом. За стеной взвыли пять сирен, Гедимин вскинулся было, но сеть горячих волокнистых щупалец обхватила его плечи. «Све-е-ерху-у-у!!!»
— Опять ледяные⁈ Бей, поднимай все силы! — крикнул Гедимин, забыв, что станция слышит не ушами. Щупальца рекой хлынули по позвоночнику, по затылку, указывая направление в небо. Над станцией уже пронзительно визжало, по мостовой стучал град.
— Все отряды — на периметр! — передал Хродмар уже на бегу приказ из города. — В небе замечен гигантский змей, окраину рвут скаты! Гедимин, ищи грёбаный портал! Иджес, Зунур, — у нас приказ поймать хоть одну тварь живьём!
— Криокамеры на борт — в одной не довезём! — скомандовал Иджес, вполголоса выругавшись.
— Живую тварь⁈ Saat hasesh! — проорал Зунур, втаскивая криокамеру в глайдер. — А самим за ней побегать, а, мартышки драные⁈
Гедимин чуть разминулся с выпадением града — в небе расплавился очередной скат. Сармат заметил иней на плече, схватил плазмомёт, выстрелил, — и ещё одна тварь, прошитая плазменной струёй, распалась надвое и вскипела по разрезу. На земле её останки дёргались, били зубчатым хвостом; её прикрыли защитным полем, к нему с двух сторон приникли со сканерами.
— Tza ateske! — Хродмар с размаху хлопнул Гедимина по плечу. — Хороший улов! Не живая, но данные будут!
— Вот это вы сами живьём ловите, — пробурчал Иджес, приникая к бойнице. Станции били без промаха, и стаи скатов над гетто быстро редели — теперь их тянуло к городским зданиям. Авиация «завязла», пытаясь хоть что-то сделать со снежным змеем. С юга двигался, временами замирая и сбрасывая тонны снега, второй.
— Споры тащит, как пить дать, — прошептал ликвидатор рядом с Гедимином. — Грёбаные снежники!
Гедимин попытался проследить траекторию змея — и похолодел.
— «Налвэн», «Ольторн», приём! Огромная тварь в небе — её видно? Самый сильный фон и холод! Скатов отставить, все лучи собрать на ней! Бить скрещёнными попарно!
Уже выкрикнув последнюю команду, Гедимин сообразил, какой силы будет
