- Все чисто, - сказал он.
Я кивнул и поднял Гвен. Скаут потянулся, чтобы встретить меня и затащил ее в вагончик. Внутри, пепел покрывал пол вагона, и масса кровавых мух цеплялась за потолок. Я опустился перед Гвен, Скаут стоял над нами, потирая заднюю часть своей шеи, выглядя встревоженным.
- Она поправится?
Гвен моргала пустыми глазами. Я провел большим пальцем по ее щеке, чтобы стереть кровь.
- Она чувствует это. Их боль. Одиночество. Пытку. Все это.
Скаут широко распахнул глаза.
- И она прошла настолько далеко?
- Она упрямая.
Гвен закрыла глаза, и ее брови сошлись на переносице.
- Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет.
Я выдохнул и выдавил для нее слабую улыбку.
- Я не думал, что ты здесь. У тебя заняло некоторое время, чтобы вернуться.
Она посмотрела вниз на дрожащие руки и ахнула.
- Это... ее кровь?
- Она уже мертва, - сказал я. - Она вернется к жизни к концу дня, чтобы начать все заново. То, что случилось... это не твоя вина. Просто все здесь работает именно так.
Она судорожно вздохнула и отчаянно начала пытаться вытереть руки о штаны, трудясь, пока ее кожа не стала выглядеть красной. Рыдание вырвалось из ее горла, а плечи сгорбились, когда она сжалась в комок.
- Я сделала это, - выдавила она. - Я сделала это. Я сделала...
- Эй... - Я схватил ее за руки и удерживал. Она попыталась вырваться, но я держал, не желая, чтобы она причинила себе боль. Она была сильной. Больше, чем понимала. Сильнее, чем когда-либо буду я.
- Я хочу, чтобы это ушло, - сказал он. - Мне нужно, чтобы это ушло! Пожалуйста. Мне плохо. Я просто хочу, чтобы это ушло!
Я оглянулся назад, ища, и Скаут бросил мне рюкзак. Он провел пальцами по локонам, взгляд смягчился, когда он посмотрел на Гвен.
- Я... э... пойду, осмотрюсь. Поищу более тихий маршрут. Я дам вам, ребята, пару минут.
Я расстегнул молнию на рюкзаке и кивнул, передав благодарность за небольшое личное пространство молчаливым взглядом. Он выпрыгнул из вагона, и я остался один на один с Гвен. Не самое безопасное место для меня. Вне этих стен можно было представить бесчисленные опасности по большей части... но для меня самая большая угроза сидела напротив меня с широкими, невинными глазами. Я уже слишком глубоко увяз в этой девчонке. Настолько глубоко, что не думал, что когда-либо найду дорогу обратно. Эта вещь между Гвен и мной, эта непреодолимая, необходимая, потребляющая штука... казалась неизбежной.
Я смотрел вниз на это красивое существо, которому удалось вывернуть мою душу наизнанку за пару дней. Она дрожала так сильно, что ее кости грохотали, будто музыка ветра. Я снял свою рубашку и пропитал уголок водой, затем начал вытирать кровь с ее лица. Как только я закончил с лицом, начал вытирать ее руки, убирая смерть, скрывающую ее пылающую кожу. Я мог чувствовать ее пристальный сомневающийся взгляд на мне. Я сосредоточился на последних каплях крови на ее коже. Я не думал о том, как ужасно я хотел продолжать касаться ее.
- Спасибо, - прошептала она.
Я поднял подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом, и печаль в ее глазах сделала невозможным отвести взгляд. Я хотел, чтобы она ушла. Я хотел девушку, которая хихикала над плохими шутками и видела красоту во всем вокруг нее. Я хотел Гвен.
- Всегда пожалуйста.
- Ты хочешь, чтобы он забрал меня, не так ли? - спросила она, ее голос был изломанным и слабым. - Я задерживаю тебя. Ты уже мог бы забрать Тайлера, если бы не я, со связью или без.
Я не ответил, и она отвела глаза, поднимая руку и вытирая одинокую слезу, бегущую по щеке.
- Ты должен этого хотеть. Кто-то должен запереть меня, таким образом, я больше никому не смогу причинить боль. Если мне повезет, то это будет всем, что сделает со мной Отец, когда я вернусь домой.
- Это довольно глупо слышать от такой умной девушки.
Она дернулась, гнев вспыхнул в ее глазах, и она встала.
- Это не глупо. Это правда. Со мной что-то неправильно. Ангелы не делают вещей, которые делаю я. Они не вмешиваются и не отправляют чистые души в Ад. Они не нарушают правила. Они не хотят того, чего хочу я. Они не хотят, и точка! И они, конечно, не влюбляются в... в...
Я встал и прижал ее к стене. Она широко распахнула глаза и тяжело дышала.
- В кого, Рыжая? Они не влюбляются в кого? Произнеси это.
Она покачала головой, отказываясь отвечать. Я поставил руки на стену вагона по обе стороны от ее головы и придвинул к ней лицо. Мое сердце кричало в груди невысказанные вещи. Вещи, которые должны были быть сказаны.
- Они не влюбляются в кого-то как я, - сказал я.
Она смело выдержала мой взгляд, сжав руки в кулаки по бокам. Я должен был дать ей немного пространства. Я этого не сделал. Я хотел услышать, как она говорит это. Я должен был услышать, как она скажет это, если здесь в аду у меня был шанс дать ей уйти.
- Они не влюбляются в кого-то, кто неспособен полюбить их в ответ, - наконец сказала она.
Я закрыл глаза, ненавидя то, что она говорила, и правду в этих словах, жалея, что я не мог быть тем, в чем она нуждалась, чего она заслуживала. Теплые, успокоительные пальцы коснулись моего лица, и я открыл глаза, чтобы обнаружить ее, с осторожностью наблюдающую за мной.
- Ты не захочешь, чтобы я любил тебя, Рыжая, - сказал я, торжественно. - Я живу во тьме. Я всегда буду жить во тьме. Ты последовала за мной достаточно далеко, и ты никогда не вернешься к свету. А ты, ангел... ты принадлежишь свету.
Она сжала губы, но глаза говорили о многом. Она уже столько поставила на кон ради меня. А я столько всего отверг.
Я принадлежу тебе. Я люблю тебя.
Я поцеловал ее. С силой, голодом и отчаянием из-за того, что это неизбежно будет отнято. Я не хотел любить того, кого у меня снова отнимут. Я никого не хотел любить. И все же я любил. Любил ее. Потреблял ее. Губил ее. И я не мог остановиться. Я схватил ее за бедра и поднял ее так, чтобы она обхватила меня ногами за талию. Ничто никогда не чувствовалось настолько хорошо. Правильно. И ошибочно. В конечном итоге я должен был бы уйти, позволить ей уйти. Но не прямо сейчас. Прямо сейчас я был рад заблудиться в расплавляющем ум способе, как ее мягкое тело прижималось к моему во всех правильных местах. Ее губы переместились ниже, нуждаясь в этом так же, как и я. Ее руки обвили мою шею и зарылись в волосы, притягивая меня ближе к Небесам, ближе к моему концу. Я позволил ей. Я дал ей мир именно тогда, когда мог. Но у меня только был я, и если это то, чего она хотела, тогда я был ее.
Полностью, безвозвратно ее.
Я смутно слышал звуки снаружи. Понимая, что только тонкая стена из ржавого металла отделяла нас от ужасов Ада. Что Скаут вернется в любой момент. Это было не то место, чтобы этим заниматься. Гвен прикусила зубами мою нижнюю губу, будто она пробовала, и те смутные мысли испарились.
