– Я говорю чистую правду, – сердито сказала она. – Но, конечно, ты не желаешь мне верить, потому что мои слова звучат для тебя обидно.
Мэтт коварно прищурился.
– Ну, это-то как раз очень легко проверить. Нужно просто еще раз…
– Никогда! – возмущенно воскликнула Роксана, вскакивая со стула. – И даже не надейся! Да, я признаю, один раз тебе удалось застать меня врасплох, но такого больше не повторится, клянусь честью! И вообще… – она сделала паузу, пытаясь справиться с душившим ее негодованием, – вообще я просто поражаюсь твоей наглости, Мэтт Флеминг. После всего, что ты тут натворил, ты еще смеешь хотеть…
– …Тебя, – договорил Мэтт, резко вставая со стула. – Да, я хочу тебя, Роксана, – повторил он, подходя к ней и пристально, с каким-то отчаянным вызовом глядя ей в глаза. – Несмотря на все наши скандалы, на все ужасные, жестокие слова, что мы друг другу наговорили, на то, что я до сих пор не уверен в тебе до конца. Я все равно хочу тебя. И ты тоже меня хочешь…
– Неправда!
– Нет, правда, – убежденно повторил Мэтт. – Ты желаешь меня так же отчаянно, мучительно и страстно, как я тебя, иначе ты бы не нарядилась так тщательно к моему приезду.
– Я просто хотела тебя поддразнить и…
– …И это только доказывает, что я тебе не безразличен, иначе ты бы не стала тратить на меня усилий. – Мэтт взял Роксану за руки и порывисто притянул к себе. – Доверься мне, – проговорил он прерывистым, глухим голосом, всматриваясь в ее побледневшее от волнения лицо, – доверься мне, дорогая, и, если выяснится, что ты действительно ни в чем меня не обманула, что ты такая же, какой показалась мне вначале, я… – Он сделал паузу и решительно выпалил: – Я на тебе женюсь!
Роксана онемела. Милосердное небо, о чем он говорит?! Он сказал, что женится на ней… Как только смысл этих слов дошел до сознания Роксаны, ее сердце отчаянно застучало, а все существо охватил неудержимый восторг, от которого Роксана едва не лишилась сознания. Но тут она вспомнила другие слова Мэтта, и ее радость мгновенно угасла. Доверься мне… ведь это означает «отдайся»! То есть сначала «это», а потом уже…
Решительно выдернув из ладоней Мэтта свои руки, Роксана отступила на безопасное расстояние и гневным, обличающим взглядом посмотрела ему в глаза.
– Считаешь себя большим умником, Мэтт Флеминг? – сдавленным от бешенства голосом процедила она. – А меня, стало быть, принимаешь за доверчивую дурочку? Только я еще не совсем повредилась умом, чтобы поверить обещаниям мужчины, у которого вдруг взыграли гормоны и который думает сейчас не головой, а совершенно другим местом. Это, во-первых, дорогой мой. А во-вторых, – Роксана расправила плечи и смерила Мэтта с головы до ног гордым, непримиримым взглядом, – даже если бы ты в самом деле захотел на мне жениться, я бы все равно за тебя не вышла. И вообще, о каких нормальных отношениях может идти речь после того кошмара, что ты мне тут устроил?
Возмущенно пожав плечами, Роксана повернулась к Мэтту спиной и направилась к лестнице. Он хмуро наблюдал за ней, не двигаясь с места и только нервно покусывая губы. Потом, когда Роксана скрылась из поля зрения, он подошел к столу, налил себе в бокал вина и на одном дыхании осушил его. Только после этого он немного пришел в себя.
Ты – законченный болван, приятель, с горьким упреком сказал он себе. Но кто же, скажи на милость, делает женщине предложение руки и сердца в такой немыслимой, возмутительной форме? Теперь уж тебе точно не удастся вернуть расположение Роксаны. Если только…
Мэтт принялся методично мерить шагами гостиную и размышлять, размышлять, размышлять…
11
И снова последнее слово в их стычке осталось за ней… сознание этого факта приятно согревало Роксане душу в оставшуюся часть вечера. Вот только спалось ей в ту ночь почему-то очень неспокойно. Сначала Роксана долго ворочалась в постели, затем несколько раз подхватывалась среди ночи с чувством какой-то неосознанной, но явно ощутимой тревоги. Наконец в начале девятого утра Роксана окончательно проснулась – с тяжелой головой и в таком разбитом состоянии, словно она спала не в мягкой, удобной постели, а на голых досках.
Чтобы немного взбодриться, Роксана решила прогуляться по саду и, быть может, искупаться, если вода окажется теплой. В последние дни стояла такая жаркая погода, что пруд достаточно прогрелся для купания. Роксана уже успела исследовать этот неглубокий водоем с кристально-чистой водой и нашла, что плавать в нем очень приятно. Твердое дно, как она любила, минимальное количество водорослей, а также живописные цветы и густой кустарник на берегу, скрывающий пруд от посторонних глаз. Хотя, вспомнила Роксана, ведь спальня Мэтта все равно выходит на другую сторону парка, и он не сможет увидеть ее.
На всякий случай Роксана не стала облачаться в пляжный халат, просто натянула поверх купальника серые хлопковые шорты и светло-голубую блузку с коротким рукавом из трикотажного вискозного полотна. Волосы, которые еще сохраняли остатки завивки, Роксана завязала в пушистый хвостик на макушке, украсив его заколкой из коричневого плюша в виде пышного цветка. Потом всунула ноги в голубые пластиковые шлепанцы и, прихватив пакет с полотенцем, вышла в коридор.
Из комнаты Мэтта не доносилось ни звука, да и весь остальной дом был погружен в мирную сонную тишину. Спустившись по лестнице, Роксана вышла в сад, постояла пару минут на крыльце, любуясь безоблачным небом и с наслаждением вдыхая ароматы пробудившихся от сна цветов, а затем неспешно двинулась к пруду. Там она обогнула заросли невысоких кустов и вышла на небольшую лужайку, с которой начинался удобный спуск к воде… и едва не выругалась во весь голос, увидев прямо перед собой Мэтта.
Он стоял в паре метров от воды, обтирая полотенцем свой мощный загорелый торс, покрытый темной, слегка вьющейся растительностью. Влажные волосы на голове Мэтта были зачесаны назад, что делало крупные черты его лица более резкими и даже немного хищными, что сразу заставило Роксану вспомнить об опасности, исходящей от этого человека. Тем более что, к непередаваемой досаде Роксаны, ее тело почти сразу же предательски откликнулось на вид обнаженного, не считая узких плавок цвета морской волны, Мэтта. Откликнулось в том смысле, что Роксану охватило какое-то мучительное и одновременно сладостное томление, сконцентрировавшееся в нижней части живота.
Ей вдруг отчаянно, нестерпимо захотелось подойти к Мэтту и дотронуться до его груди, погрузить пальцы в густую шелковистую поросль, ощутить под ладонями стальную твердость мускулов на его плечах. И, конечно, ей хотелось целоваться с ним. Почувствовать возбуждающий жар его губ, ощутить на своем теле его сильные, нежные руки, оказаться в его крепких объятиях…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
