Он бросился за деревья, напутствуемый всеобщими взглядами удивления, к скоро вернулся испуганный, задыхающийся.
— Мы погибли!
— Полиция? — вскричала Лизи.
— Кто идет сюда? — спросил капитан.
— Гувернер.
— Один?
— О! нет. Он один в коляске, но за ним идет много народу.
— Лейтенант, мы будем защищаться!
— Против двадцати или тридцати человек
— Ведь я говорил, что нам нужно иметь какую-нибудь пещеру.
— Мы такой не нашли! а в четыре дня не было возможности сделать ее.
— Разве бежать? — задумчиво сказал капитан, опершись подбородком на руку.
— Для этого у нас мало времени. Слышите. Они остановились; верно, какой-нибудь изменник открыл наше убежище; нас сейчас накроют.
— О! — сказал вождь, сжимая свои кулаки.
Но Лизи, очень мало понимавшая смысл всего происходившего, но сознавая лишь то, что новым друзьям угрожает какая-то опасность, вмешалась в разговор:
— Господин капитан, не удовольствуетесь ли вы замком, вместо пещеры?
— Замком?
— Да.
— А каким, малютка?
— Боже мой! Моим!
— У вас есть замок, у вас?
— Ну, да, говорю вам. Ах! он не особенно красив и не нов! Но вы всегда можете там спрятаться.
— Развалины?
— Очень старинные.
— С подземельями?
— Глубокими, черными, ужасными!
— Карл! — радостно вскричал капитан, в нашем распоряжении подземелья.
— Это гораздо лучше, чем пещера, — отвечал Карл. — Поспешим же. Разве вы не слышите? Точно идут по траве, раздвигая ветви.
— Так идите же! — торопила Лизи.
— Да, — сказал капитан. — А далеко эти развалины?
— Нет, не далеко.
— А нам не придется идти большой дорогой?
— Есть тропинка. Но, действительно, эти люди ищут вас! О! мне кажется, они приближаются к нам. Итак, господин капитан, в путь!
Она быстро кинулась в лес, в сопровождении шумной ватаги всех детей, мальчиков и девочек; это походило набольшую стаю птиц, мгновенно скрывшуюся в глубине ветвей.
Нужно сказать, что эрцгерцогиня, несмотря на свою обычную решимость, была теперь несколько встревожена. Ведь, и вообще, задача не легкая скрыть у себя лишь, преследуемых полицией. Лизи представляла себе недовольную мину, которую сделает мадемуазель Apминия Циммерман, при виде этих незнакомцев. Да, конечно, но она не особенно беспокоилась о минах мадемуазель Арминии; и потом, разве можно было допустить, чтобы эти хорошенькие, так нарядно одетые бандиты попались в руки своей полиции? ведь, они не взяли с нее шесть крейцеров, и она так весело играла с ними в этом лесу.
После довольно длинного перехода, совершавшегося в глубоком молчании, беглецы очутились на открытой поляне, уже начинавшей покрываться вечерними сумерками а перед ними на высоком холме, уступами, покрытыми соснами — какими-то неясными туманными очертаниями высились развалины Лилленбурга.
— Крепость! — вскричал капитан.
— Мы там устроим себе баррикады, — сказал лейтенант Карл.
— Да, — подтвердила Лизи — идемте.
Распростившись с деревенскими детьми, которым строго запретили не рассказывать никому об этом приключении — кто знает, сдержали они свое обещание, или нет — маленькая эрцгерцогиня, стоя во главе бандитов, начала взбираться с ними по тропинке, которая пролегала вокруг холма, наконец; достигла развалившейся калитки сада старинного замка. Одновременно с приближением детей к замку, наступала ночь, покрывая темнотой и зелень и скалы, прекращая щебетание птичек в их гнездышках и стрекотание насекомых в траве; да и сами развалины, мало-помалу, утопавшие в ночной мгле, теряли свой угловатый профиль, сглаживались и расплывались в сероватом тумане, вместе с последними исчезнувшими розоватыми облаками.
Теперь, при наступлении, ночной тьмы — когда точно холодная мгла охватывает души вместе с телом, беглецов охватило какое-то мучительное чувство, почти страх; не, слышалось более шепота; головы опустились на грудь, руки как-то бессильно повисли.
Даже сама Лизи притихла, охваченная каким-то смутным чувством страха.
К счастью, они уже различили огромный портик Лилиенбурга, который отчетливо обрисовался, весь черный, среди груды гранитных обломков и потемневшей зелени; но эти древние ворота имели далеко не гостеприимный вид; многим из детей вспомнились пасти каменных чудовищ; но представшее перед ними громадное отверстие бездны и была та цель, к которой они стремились, и усталость заставила их поспешить туда; хотелось прийти, куда бы то ни было.
— О! — вскрикнула Лизи.
И, вслед за этим криком, все прибывшие отступили назад с криками и жестами испуга.
Дело в том, что в воротах замка внезапно показались огни зажженных факелов, которые быстро приближались к детям; и, задуваемые ветром, казались какими-то маленькими красноватыми кометами с дымящимися чёрными хвостами.
— Это ваши слуги идут к нам навстречу? — спросил капитан.
— У меня нет слуг, — отвечала смущенная Лизи.
А между тем, при трепетном красноватом свете факелов легко было различить лица и обшитые золотом ливреи.
— Мы попались! — вскричал Карл. — Это люди нашего гувернера.
— Невозможно! как могли они прибыть сюда раньше нас!
— Ну, не знаю. Они, вероятно, шли по нашим следам, а потом опередили нас. Большою дорогою гувернер ехал в коляске, а слуги бежали за ним. Но все же это они, смотрите!
Едва он успел проговорить эти слова, как толпа высоких лакеев, приподняв опущенные ветви елей, окружила маленьких бандитов, которые трусливо жались друг к другу.
Лизи принялась плакать горькими слезами, из боязни, что ее красивому другу, капитану, причинят какую-нибудь боль.
Но люди с факелами не выказывали никаких враждебных намерений; они почтительно склонили головы и стояли таким образом в позе безмолвного поклона. Лизи никогда не думала, что это лишь обычная привычка полицейских — быть настолько вежливыми с ворами.
Но еще сильнее удивилась она, увидав старого толстяка, в шитом золотом мундире — он напомнил ей камергера из Кранаха, с красным косом, который с опущенною головою приблизился к вождю бандитов и стал перед ним на одно колено.
— О! ваша светлость! ваша светлость! — воскликнул он искусственно растроганным голосом, — как я счастлив, что нашел, наконец, ваше величество! Сколько тревоги причинили вы нам в течение долгих четырех дней! Неужели вы не подумали о том, сколько мучений причинило ваше исчезновение вашей матушке и стольким преданным вам слугам! Ах! вот результат дурного товарищества. Ведь, сколько раз я упрашивал моего высокого питомца не доверяться легкомысленным пажам и, в особенности — этому маленькому демону, Карлу, которого я еще несколько дней тому назад застал в дворцовым саду, с экстазом декламирующим «Разбойников» Шиллера, эту ужасающую трагедию, которая способна только испортить и сердце, и ум. Наконец, хоть сегодня все оканчивается благополучно, и я надеюсь, что ваше величество не поддастся в другой раз соблазну, бегать по лесу в сообществе с этими дурными пажами, как какие-нибудь грабители прохожих; кроме того, надеюсь, что вы оцените вполне и мою осторожность, которую я проявлял в этом затруднительном обстоятельстве. Я мог, конечно, тотчас же овладеть вами, но, ведь, тогда, в присутствии этих маленьких крестьян вышел бы большой скандал; и поэтому, я предпочел прийти и дождаться вас здесь, так что ваше величество, несомненно, примет во внимание…
