— Мадам хочет повидать джентльмен, — доложил мальчик.
— Джентльмен? — поразилась Корнелия. — Как его имя?
— Монсеньор Блаф, мадам.
Корнелия издала легкий возглас.
— Скорее пригласи его сюда, — приказала она.
— Хорошо, мадам, — ответил мальчик, устремляясь по коридору.
— Это мой кузен Арчи, — пояснила Корнелия недоумевающей Виолетте. — Я не видела его целых два года. Последний раз он приезжал в Ирландию незадолго до того, как погибли мои родители. Интересно, как он узнал, что я здесь?
— Думаю, ему несложно было узнать это из любой парижской газеты, ваша светлость, — сказала Виолетта.
— О да, конечно. Я и забыла, что в газетах должны быть сообщения о свадьбе и о том, где мы собираемся провести медовый месяц. Мне будет так приятно увидеть кузена Арчи!
Корнелия глянула в зеркало, поправляя свои волосы, тщательно уложенные так, как монсеньор Генри обучил Виолетту.
— Хорошо, что я еще не успела улечься в постель, — заметила она и прошла в гостиную.
Через пару минут ей доложили о приходе монсеньора Блафа. Он был высок, красив и выглядел чрезвычайно элегантно. Со всей свойственной ему природной энергией Арчи тратил почти все свои доходы на портного. Он всегда следовал последним требованиям моды, и его цилиндр сверкал ярче, чем у кого-либо, гвоздика в петлице никогда не казалась сморщенной или увядшей, а высокий воротничок был жестким и белоснежным даже в разгар бала; Сотней лет раньше такого человека, как Арчи, называли «денди». Он слыл знатоком и законодателем мод и был образцом для подражания остальных мужчин, которые прилагали все усилия, копируя его, но обычно с унынием признавали свою неудачу.
И однако, несмотря на все это, Арчи обладал золотым сердцем. Он везде имел друзей, и никто не мог устоять против доброго юмора, его умения говорить умные вещи, его способности всегда приходить на помощь в беде, даже если это приносило ему множество хлопот и неудобств.
Арчи приходился кузеном Эдит Виттингтон-Блаф и был единственным членом ее семьи, который остался с нею дружен после того, как она убежала из дому с Бертрамом Бедлингтоном. С тех. пор, сколько Корнелия себя помнила. Арчи каждый год наезжал в Ирландию на скачки и всякий раз останавливался в Росарилле. Несомненно, и он, и его камердинер терпели неудобства из-за недостатка привычного комфорта, но Арчи никогда не жаловался, сохраняя неизменное чувство юмора и добродушную улыбку.
Когда он вошел в гостиную, Корнелия издала легкое восторженное восклицание и подбежала к нему, протягивая руки.
— Арчи! Я так рада видеть тебя! — воскликнула она.
Арчи сжал ее руки в своих и с нежностью поцеловал в щеку.
— Рад тебя видеть, старушка! — воскликнул он. — Но что это за маскировка?
— Ты имеешь в виду очки? — спросила Корнелия. — Я ношу их по причинам, которые изложу позже. Как ты узнал, что я здесь?
— Несколько часов назад я раскрыл порядком устаревшую газету, — ответил Арчи, — и прочитал в ней сообщение о твоей свадьбе и о том, что ты прибываешь сегодня в Париж. Меня это слегка потрясло — я и не подозревал, что ты собиралась замуж!
— Сообщение было опубликовано шесть недель назад, — сказала Корнелия. — Ты пропустил его.
— Не понимаю, каким образом, — заметил Арчи. — Однако в этом нет ничего ужасного, кроме того, что я не вручил тебе свадебный подарок.
— Дорогой Арчи! Это так замечательно, вновь видеть тебя!
Арчи ласково улыбнулся в ответ.
— Ты устроила шикарную свадьбу, — сказал он. — И между прочим, я слышал, что Роухэмптон славный парень. Где он, кстати?
— Он отправился к «Максиму», — ответила Корнелия, — и. Арчи, я тоже хочу пойти туда.
— Отправился к «Максиму»? — переспросил Арчи. — Силы небесные, и это в медовый месяц! Ну, знаешь, это просто неслыханно!
Корнелия перевела дыхание.
— Послушай, Арчи, возьми меня туда. Я должна посмотреть, на что это похоже.
— Это невозможно. Совершенно невозможно, старушка, — ответил Арчи. — Как же ты не понимаешь? Там очень весело и все такое, лучшее местечко в Париже, чтобы позабавиться… но не для жен.
— Арчи, пожалуйста, выслушай меня, — сказала Корнелия, стиснув его руку. — Дрого отправился развлекаться, и я хочу посмотреть, что это за место. Я хочу увидеть, с кем он. Пожалуйста, возьми меня. Я накину вуаль, я сделаю все, что угодно, только возьми меня туда. Ни одна душа не узнает об этом.
— Нет, ей-богу, я не могу сделать ничего подобного, — в совершеннейшем смятении возразил Арчи. — Ты теперь герцогиня, Корнелия, знатная дама. Ты должна соблюдать приличия.
И ты не можешь надеть бриджи и бежать, куда тебе вздумается, как ты это делала в Росарилле.
Не забывай, что ты леди!
— К черту леди! — Корнелия топнула ногой. — Я сыта этим по горло! Я не могу делать то, не могу делать это, я должна делать так и должна делать эдак. Слушай, Арчи, ты должен помочь мне, ты единственный человек, который это может сделать.
— Помочь тебе в чем? — спросил Арчи.
— Сядь! — скомандовала Корнелия.
Арчи подчинился ей. Он сел, аккуратно подтянув брючины так, чтобы не повредить безукоризненно отутюженные складки и обнаружив при этом пару превосходно начищенных кожаных туфель и тонкие черного шелка носки. В глаз он вставил монокль и попытался придать строгость своему взгляду, устремленному на Корнелию.
— Ты что-то затеяла, — понимающе сказал Арчи. — Ну-ка, рассказывай, в чем там дело?
Тут Корнелия поведала ему всю правду. Она рассказала ему, как ее крестная оставила ей наследство и как счастливо она жила в Росарилле вплоть до самой смерти кузины Алины. Как дядя Джордж забрал ее в Лондон, как она влюбилась в герцога с первого взгляда и как он ей сделал предложение и она его приняла.
Самым сложным для Корнелии было воспоминание о том, как в конце концов она узнала о любви герцога к тете Лили. Голос ее задрожал, когда ей пришлось рассказать о беседе, которую она подслушала за дверью будуара. Свое повествование она заключила описанием свадьбы и прибытия в Париж.
Арчи Блаф слушал завороженно. Время от времени он восклицал: «Ну, ей-богу!», но не прерывал Корнелию до тех пор, пока она сама не замолчала. Затем он вынул монокль из глаза и заметил:
— Поразительно! Совершенно поразительно!
Я не поверил бы в эту историю, если бы ты сама не рассказала ее мне!
— Теперь ты видишь, Арчи, почему мне нужна твоя помощь! — воскликнула Корнелия. — Я должна узнать, что делает Дрого, я не могу сейчас сидеть здесь или пойти в постель и ворочаться всю ночь без сна, сгорая от желания узнать, где и с кем он веселится, и мучая себя тягостным ожиданием очередного дня безмолвия и отчаяния.
