опять же, я не он. И не ты. Я должен действовать так, как считаю правильным.
— Тогда, может быть, я сумею починить твою лодку. — С этими словами Хадсон направился к Профессору Фэллу. Мэтью поспешил за ним. Как только они приблизились к Профессору, тот смерил их обоих недовольным злобным взглядом.
— Вот ваш шанс, — сказал ему Хадсон. — Пока все отвлеклись, прыгайте. Вы вполне можете добраться до этого пляжа, там не больше ста ярдов. А я буду следовать за вами. Как насчет...
Профессор воззрился на него с мрачной улыбкой.
— Мой дорогой сэр, я однозначно не стану этого делать. Хотя в прошлой жизни я был знатоком морских обитателей и изучал тайны глубин, я, к сожалению, так и не научился плавать. И, если вы посмотрите на пляж и те скалы за ним, то поймете, что попытка взобраться наверх — просто хорошая возможность переломать себе все кости. Так что вы можете прыгать, а я понаблюдаю за вашим прогрессом.
Хадсон окинул взглядом пляж и скалистые утесы, после чего прошипел:
— Черт!
Мэтью решил, что на этом его план с драматическим побегом по морю отменился. Лодку тем временем спустили на воду с двумя привязанными к ней бочонками и с тачкой на борту. Фалькенберг и еще трое членов команды — вооруженные пистолетами, — начали грести к колее для телег, которая проходила через лес у береговой линии примерно в миле к востоку. В то же время двое мужчин с кожаными футлярами для инструментов, привязанными к шее, спустились за борт, чтобы исправить нанесенный штормом урон. Их дыхательные трубки были больше обычных гибких бамбуковых тростников, что позволяло им чуть дольше проработать под водой.
Солнце поднялось выше, средиземноморская жара усилилась. День продолжался.
Примерно через час после того, как лодка достигла берега, а люди отправились на поиски пресной воды, Мэтью был на палубе, когда впередсмотрящий окликнул капитана Брэнда:
— Сэр! Маленькая лодка огибает мыс с востока!
И правда, это было похоже на рыбацкое судно около двадцати пяти футов в длину с одной мачтой. Брэнд наблюдал за его приближением через подзорную трубу. Мэтью тоже проявил к нему живой интерес.
Хадсон нашел место, чтобы устроиться на досках в тени, однако при тревоге он вскочил, как гончая, почуявшая лису, и встал рядом с Мэтью у кормы по правому борту. Мэтью отметил, что от Великого не укрылся пистолет Брэнда, однако он не предпринял отчаянных попыток выхватить его.
Рыбацкая лодка подошла, ее парус наполнял бриз, а сеть висела на сушилке на корме. Когда судно приблизилось, можно было увидеть четырех человек. Все они были одеты по погоде, а один — рулевой — был без рубахи. Все они сосредоточились на «Немезиде», не разговаривая друг с другом. Казалось, столь крупный корабль удивил их. И тем крупнее он казался, чем ближе они подбирались. Оружия не было видно, однако Брэнд достал пистолет и положил его на коробку с компасом рядом со своей правой рукой.
— Мистер Страуд! — позвал он человека ДеКея, который стоял у перил, наблюдая за приближением лодки. — Подойдите сюда и, пожалуйста, держите пистолет наготове.
Лодка была почти рядом. Ее парус опустился, чтобы судно могло дрейфовать недалеко от «Немезиды». Мэтью и другие увидели, что вся команда на борту была темнокожей, но они отличались от африканцев. Казалось, средиземноморское солнце годами опаливало их кожу, чтобы сделать ее цвета красного дерева.
Когда рулевой без рубахи повернул лодку так, что ее корпус мягко поцеловал «Немезиду», один из мужчин, стоявших на носу — темноволосый темнобородый и жилистый — очевидно, из-за физического труда, — обратился к наблюдавшим за ними, и Мэтью показалось, что незнакомец говорит на смеси языков. Никто на борту «Немезиды» не знал этого наречия, поэтому после затянувшегося молчания мужчина задал другой вопрос.
Мэтью не был экспертом в лингвистике, но ему показалось, что он слышит мешанину из итальянского, французского и греческого языков с добавлением щелканья губами на определенных слогах и почти музыкальных спадов и подъемов интонации и темпа. Он никогда не слышал ничего подобного, как и остальные. Из-за тишины складывалось впечатление, что «Немезида» полна призраков.
Наконец Брэнд прочистил горло и громко спросил:
— Кто-нибудь из вас говорит по-английски?
Люди на лодке переглянулись. У них был такой же отсутствующий вид, что и у экипажа «Немезиды» несколько секунд назад.
— Очевидно, — тихо сказал Хадсон, наклоняясь к Мэтью, — у нас некоторая проблема в общении.
— Английский! — повторил Брэнд. — Кто-нибудь говорит?
Молчание продолжилось.
— Я думать… я немного знать этот язык, — сказал рулевой без рубашки. Он произнес эту фразу с таким трудом, будто его рот был наполнен иглами терновника, а челюсти были сделаны из ржавого железа.
Это был пожилой джентльмен, хотя по потемневшей и высохшей коже с множеством морщин трудно было представить, сколько именно ему лет. Мэтью подумал, что, возможно, за семьдесят. У него была длинная белая борода и копна вьющихся белых волос. Он был худым и невысоким — на два или три дюйма выше пяти футов.
Когда рулевой произнес эти слова на странном для местных диалекте, остальные уставились на него с полным непониманием, а затем начали говорить с ним на смеси языков. Рулевой отошел со своего места и подошел чуть ближе, обратившись к капитану Брэнду:
— Мы… — он сделал паузу, чтобы подобрать слово, — приветствовать вас!
— Что это за остров?
И снова местному жителю потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить вопрос и выдать ответ:
— Голгофа.
— Капитан Эван Брэнд корабля «Немезида». — Он коснулся своей груди, чтобы подчеркнуть свои слова, будто разговаривал с существом из другого
